Книга Имя мне Тьма, страница 114 – Евгений Фронтикович Гаглоев

— Почему же он сразу этого не сделал?

— Все очень просто! Сначала он обратился к Владимиру, но тот его послал восвояси. Тогда он пришел ко мне, но и я не смог ему помочь… А потом, видимо, узнал, что мать и сыновья Решетниковы друг друга терпеть не могут, вот и пришел к этой старой ведьме со своими предложениями. У самой старухи нет ни гроша за душой. Наверняка она согласилась продать ему венец Марголеаны!

— Но его украли, – напомнила ему Вероника. – Значит, все они остались ни с чем. Кстати, все хочу спросить… Это ведь не твоих рук дело?

— Разумеется, нет, – возмутился Игорь Витальевич. – Я хотел заполучить его, верно… Но кто-то меня опередил. Так что можешь быть спокойна на этот счет.

— Хорошо, что он тебе не достался, – серьезно сказала гадалка.

— Это еще почему?

— Ты бы точно наделал глупостей! Венец Марголеаны – слишком темный и мощный артефакт, чтобы хранить его в своем доме.

— Хранить его я не собирался, – усмехнулся Макаров. – Этот сыщик, Роман Кукушкин, больше к тебе не приходил?

— Пока нет. Но я и так рассказала ему слишком много, как ты и просил. Знаешь, я хочу надеяться, что он никогда не найдет Темный венец.

— Что так?

— Пока он сидел у меня с этой несносной журналисткой, я раскинула карты и увидела одну из вариаций их будущего. Если этот частный сыщик не отступится… Если охота за Темным венцом будет продолжена, прольется еще много крови. Погибнут невинные, причем очень скоро. Поэтому для всех нас будет только лучше, если эта проклятая вещица наконец канет в небытие. Ты со мной согласен, Игорь?

Макаров промолчал, решив пока придержать свое мнение по этому поводу при себе.

К семи часам вечера в музее стало очень тихо. Рассосалась казавшаяся бесконечной толпа посетителей, ушли практиканты, многие сотрудники тоже разбежались по домам. Редкие любители истории еще бродили по опустевшим выставочным залам, рассматривая различные экспозиции, но и их становилось все меньше.

Эвелина Крылова обожала такое время, когда в музее все стихало, а в залах и коридорах смотрители начинали выключать яркий верхний свет, оставляя лишь дежурное освещение. Горели лишь настенные светильники, а многочисленные витрины и статуи в их тусклом свете отбрасывали на пол и стены причудливые тени, которые можно было принять за диковинных фантастических существ.

Очередной рабочий день подошел к концу. Эвелина шагала по пустым залам, направляясь к одному из складов, куда сегодня доставили новые экспонаты откуда-то с раскопок в окрестностях Нового Ингершама. Ей нужно было убедиться, что количество привезенных ящиков соответствует указанному в сопроводительных документах.

В некоторых музейных помещениях еще сохранились старые паркетные полы, которым была уже не одна сотня лет. Посетители ходили по ним целыми днями, но когда музей пустел, доски паркета начинали сами собой выпрямляться. Этот процесс сопровождался тихим скрипом, напоминающим звуки шагов, что порождало массу слухов о невидимых призраках, ночами разгуливающих по выставочным залам. Эвелина и сама когда-то здорово пугалась, слыша этот скрип, но со временем привыкла не обращать на него внимания.

Пугали и статуи, которых в музее было очень много. Из блестящего мрамора, гранита, глины и гипса, сделанные в полный человеческий рост. Казалось, они безмолвно следят за посетителями пустыми мертвыми глазами. В полумраке и тишине было очень сложно не обращать на них внимания, но и к этому она тоже привыкла.