Книга Имя мне Месть, страница 147 – Евгений Фронтикович Гаглоев

— И воронами, – добавила Даша.

— Он примерял чужие личности, словно маски, и никто даже не заподозрил подмены. Интересно, как это работало? Это были его воспоминания или что-то другое… Он ведь сумел даже изменить вид машины, когда нас преследовал, будто случайно призвав из памяти образ того утонувшего автомобиля… Вообще, я такое повидала, что до конца жизни теперь не забуду! – Алина нервно передернула плечами.

— Зато Степана отхватила, – сказала Галина. – А мне опять придется искать подходящую жертву. Кстати, Даш, хоть твоя маман от нас и съехала, можете в любое время приходить в гости. Алина, это и вас со Степаном касается.

— О, мы часто будем видеться. Мама не оставила идею открыть агентство по организации мероприятий, – ответила Даша. – Она всерьез собирается этим заняться.

— К чему ей это? Вы ведь теперь так богаты!

— Она говорит, что вдоволь насиделась без дела и больше не собирается торчать в четырех стенах. Хочет в корне изменить свою жизнь.

— Эта история всех нас здорово изменила, – тихо вздохнула Алина, и девушки замолчали.

В это время к ним подошли Степан и Егор.

— Хорошо, что практика заканчивается, – пыхтел на ходу Кукушкин. – Я никогда в жизни столько тяжестей не таскал.

— Уже думал, что будешь делать на каникулах? – спросил Степан.

— Пока не знаю. Отец с Натальей собрались к морю. Может, и нам рвануть? А, Даш?

— Я не против, – тут же отозвалась девушка.

— Только будем жить где-нибудь отдельно от родителей, разумеется, – добавил Егор. – Чтобы не мешать их медовому месяцу! Поехали с нами? И Алину с собой возьмем, если захочешь.

— Что? – возмутилась Алина. – Да кто его спрашивать будет? Если надо, я и без спроса к нему в чемодан заберусь.

— С твоим ростом ты там легко поместишься, – сказал Егор, и Алина сделала вид, что хочет метнуть в него костыль.

Даша и Галина рассмеялись.

В этот момент двое студентов из их группы прислонили к стене огромную картину, накрытую темным покрывалом. Почти два метра в высоту и полтора метра в ширину, она была вставлена в тяжелую резную раму из темного дерева. Парни сняли с картины полотнище, и Степан Бузулуцкий так и обмер. Егор лишился дара речи.

Со старинного портрета на них смотрела Елена в длинном черном платье. Ее длинные темные волосы были уложены в высокую прическу, украшенную красными цветами. На плечи девушки была накинута черная кружевная шаль.

— Занятно, – проговорил сзади Гордей Лестратов, сверившись с записями в своем планшете. – Нужно было привезти эту картину еще к открытию оккультной выставки. Странно, почему тогда этого не сделали.

— Может, не смогли отыскать? – предположила Даша. – Вы не представляете, какие завалы были у нас в подвале.

— Но почему она на этом портрете? – внезапно осипшим голосом спросил Степан. – И когда была написана эта картина?

— Интригует, верно? – усмехнулся Гордей Борисович. – Судя по записям, это единственный сохранившийся портрет Марголеаны Монвуазен. Он был написан в семнадцатом веке, незадолго до ареста ее матери.

Степан ощутил, как его сердце пропустило пару ударов. Позади него Егор с грохотом сел мимо скамейки. Даша бросилась его поднимать.

— Вот я и говорю, что нужно было выставить его рядом с про́клятым венцом, – как ни в чем не бывало продолжал Гордей. – Сама колдунья и принадлежащая ей оккультная корона! Было бы здорово, но увы, время упущено… Надеюсь, картина быстро найдет нового владельца.

Марголеана Монвуазен. Леана… Елена…

Девушка холодно улыбалась с портрета, надменно вскинув подбородок. Степан Бузулуцкий смотрел на нее и не мог произнести ни слова.