Книга Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 1, страница 123 – Шуан Мэйхуа

Застывшая в распахнутых глазах принцессы Хуан слезинка скатилась по щеке и упала на маленький кокон, впитавшись в тонкое волокно. Кокон начал разрушаться, излучая яркий белый свет. Душа нерожденного, которому не посчастливилось появиться на свет, обернулась прекрасной бабочкой. Она какое-то время оставалась на месте, а потом улетела, отправившись на круг перерождения.

Эта сцена была чарующей, но до глубины души болезненной, и глаза Сы Жуань заблестели от слез.

Она крепче прижала Ю Хуан к себе, пока та смотрела на пустые ладони.

— Какая красивая бабочка. Я таких никогда не видела.

Сы Жуань тяжело вздохнула:

— Я тоже.

Пальцы Сы Жуань порхали по струнам музыкального инструмента, стираясь до крови. Когда одна из двух струн порвалась, прервав мелодию, Сы Жуань словно выдернули из забытья.

Наложница поспешила бросить рассеянный взгляд на принцессу Хуан и, заметив, что та открыла глаза, с облегчением выдохнула.

Император тут же обнял любимую дочь, а Ю Гай кивнул наложнице, давая понять девушке, что она справилась.

Ю Байху и императорские стражники обыскали всю тропу, ведущую в Шанциань, но им так и не удалось найти никаких следов марионеток, кроме нескольких трупов, падших во время боя солдат.

День подходил к концу, и Хань Иньюэ перенесли в ее личные покои. Лекарь, что все это время проверял ее состояние, сложил ладони и поклонился Ю Байху, когда тот вошел:

— Ваше Высочество, примите мои соболезнования. Ваша госпожа потеряла ребенка.

— Как сама госпожа? – голос Ю Байху дрогнул, а глаза наполнились слезами.

Тяжело выдохнув, лекарь сказал:

— Госпожа, к сожалению, не сможет больше иметь детей. Как и самостоятельно передвигаться, разговаривать, ухаживать за собой и выполнять даже самые простые действия.

Подняв взгляд на Ю Байху, лекарь поспешил отвернуться и, поспешно собирая свои вещи, продолжил:

— Но мы не должны терять надежду. Возможно, в будущем, при правильном уходе, состояние госпожи улучшится… – Понимая, что никакие слова сейчас не смогут утешить Ю Байху, лекарь лишь склонил голову и добавил: – Мне очень жаль…

Пошатываясь, Ю Байху медленным шагом дошел до кровати, где на белых шелках лежала его госпожа. Он рухнул на колени, и его доспехи издали тяжелый металлический звук. Прижавшись лбом к тыльной стороне руки Хань Иньюэ, Ю Байху всхлипнул и еле слышно проговорил:

— За что?

Шепот перерос в крик. Плечи Ю Байху дрожали.

— Почему ты? Почему? Почему отец так ненавидит меня, что позволил такое? Почему меня так все ненавидят? За что? Я бы мог вернуть твоего брата, отца… Я бы отправил гонцов к твоей матери или сам поехал бы в Биянья, чтобы спасти сестру. – Подняв голову, Ю Байху взглянул на мертвенно-бледное лицо супруги. Женщина открыла глаза: ее лицо уже не могло выражать никаких эмоций, но глаза наполнились слезами. Те стекали по щекам, падая на белые шелка. Стерев влажную дорожку мозолистыми пальцами, Ю Байху прошептал, из последних сил сдерживая всхлипы: – У меня же ближе тебя никого нет. Прости меня, это моя вина. Я должен был довести дело до конца. Ни ты, ни наши дети не должны платить своими жизнями и здоровьем. Я обязательно верну все на свои места. Какой же я глупец!

Ю Байху засмеялся – то ли над собой, то ли над иронией судьбы.

Он лег рядом с Хань Иньюэ, вдыхая аромат ее волос и прижимая к губам ее холодные пальцы.