Книга Книга Азраила, страница 206 – Эмбер Николь

— Лиам. – Мне не хотелось еще раз извиняться, да он в этом не нуждался. – В том, что с ней случилось, нет твоей вины.

Наши глаза встретились, и я увидела застывшее в них бремя печали.

— Разве?

— Если об этом было известно, значит, она осознавала риски и все равно забеременела. Знаешь, что я думаю? Я думаю, она так любила твоего отца и тебя, что ей было все равно. Я готова поспорить на все деньги мира, что она никогда об этом не жалела. Любовь к детям сильнее всего – поверь мне.

На мгновение Лиам замолчал, и мы остановились. Он уставился на меня, словно пытаясь отыскать в моих словах долю правды. Думаю, в глубине души он всегда жаждал услышать, что случившееся – не его вина.

— Ты меня удивляешь, Дианна.

— Ты это уже говорил.

Он кивнул, и мы продолжили нашу ночную прогулку.

— А что случилось с твоими родителями? Поскольку я только что обнажил свою душу, мне бы хотелось поближе узнать и твою.

— Ну, раз уж у нас все по-честному, – вяло пошутила я. – Короче говоря, мои мама и папа были целителями. Они помогали больным и слабым – в то время это считалось медициной. Когда Раширим пал, началась эпидемия чумы. Они продолжали помогать другим, пока болезнь не поглотила их самих. Так мы с Габби остались одни. Мы всегда заботились друг о друге.

— У вас оставались другие родственники? Люди, которые могли бы вам помочь?

Я покачала головой и опустила глаза.

— Нет, никого. Я кормила нас обеих.

Лицо Лиама не изменилось. Он терпеливо ждал, пока я продолжу рассказ.

— Я воровала. Я не горжусь этим, но я сделала то, что должна была сделать для своей семьи. И так будет всегда.

— В этом нет ничего странного. В тяжелые времена люди склонны делать то, что считают необходимым.

Я ожидала, что Лиам осудит меня, и была более чем удивлена, когда он этого не сделал. Он увидел выражение моего лица и улыбнулся.

— Я не оправдываю воровство и не говорю, что это правильно, но единственный способ узнать, кто ты есть на самом деле, – оказаться в ситуации, когда у тебя нет выбора. Вот и все. – Он пожал плечами, глядя на меня сверху вниз. – Кроме того, я не удивлен. В конце концов, ты пыталась – хоть и безуспешно – обокрасть меня.

— Такой противный, – прошипела я, толкнув ухмыляющегося Лиама бедром.

Я подсознательно шла в направлении шума воды, и в конце концов мы оказались в самом сердце сказочного сада. В центре фонтана возвышались каменные статуи – несколько изящных фигур держали различные емкости, из которых стекала вода. Фонтан почти светился, маленькие золотые огоньки дополняли серебристый лунный свет, отражавшийся в водной глади. Это было потрясающе.

— У моей матери был сад в Рашириме.

Слова Лиама оторвали меня от любования фонтаном, и я обернулась.

— Мой отец создал для нее причудливый лабиринт из прекраснейших статуй и растений. Это было волшебно – куда лучше, чем этот сад. После ее смерти мы ни разу там не были. Мой отец оставил сад гнить. Думаю, ему было слишком больно видеть это место без нее.

— Мне жаль.

Он пожал плечами, словно ему было все равно.

— У тебя нет причин сожалеть.

Он шагнул вперед, ныряя под изогнутую арку, оплетенную виноградной лозой. Я тихо последовала за ним. Усевшись на край залитого лунным светом фонтана, я почувствовала, как устали мои ноги. Неважно, смертный ты или нет – рано или поздно твоим пяткам все равно потребуется отдых.