Книга Мертвые земли Эдеса, страница 25 – Софья Шиманская

— Луций! – Праймус подскочил, споткнулся о столик и рухнул обратно на подушки. – Месяц тебя не видел, ты куда пропал?

Он был, как всегда, очарователен со своей смущенной улыбкой, теплым румянцем и лучистой щенячьей радостью во взгляде – того и гляди завиляет хвостом. Вихрастые светлые волосы, большие золотистые глаза с пушистыми длинными ресницами. Праймус нравился всем. Кроме, пожалуй, собственного отца, который считал его наивным дурачком.

Он был единственным наследником семьи Арвина – древней, как сам Эдес. Его отец берег его и охранял, как фамильную драгоценность. Когда Луций впервые встретился с Праймусом, он отпустил ехидный комментарий о его имени: дескать, первый и единственный. Он уже был готов схлестнуться в словесной перепалке или дать деру от охранников, но Праймус рассмеялся и пошутил, что каждый год на день рождения просит отца поменять ему имя, да тот слишком в себя верит. Так и подружились.

— Я не пропал, просто у кого-то слишком короткий поводок, – Луций развалился на свободном ложе триклиния и жестом велел Орхо встать за его спиной, – мы с Марком отлично повеселились на Средних улицах.

Марк, который лежал напротив, поперхнулся вином и позеленел.

— Да уж, – прохрипел он, прожигая Луция взглядом.

— Что же вы нашли на Средних улицах? – Мелодичный голос, нежный, как урчание довольной кошки, заставил Луция улыбнуться. – Неужели наш дом чем-то разочаровал вас?

Луций перевернулся на живот и со всем возможным почтением кивнул девушке, которая устроилась на том же ложе, где сидел Арвина.

— Салве, Прекрасная. Прости мне мою грубость. Лотия не может разочаровать. Просто у меня ужасный вкус.

Госпожа Талия приняла комплимент заведению с кокетливой и чуть надменной улыбкой. Первая красавица Эдеса, роза среди грязи, драгоценная невинная дочь госпожи Клио всегда выглядела как сошедшая с небес богиня. Большие, глубоко посаженные глаза изумительного цвета первой весенней травы смотрели на мир с какой-то всепоглощающей нежностью, от которой даже у Луция иногда бежали мурашки по коже. Праймус же и вовсе готов был упасть на колени и возносить ей молитвы до конца своих дней.

— Зачем ты это приволок? – хмуро спросил Марк, покосившись на Орхо.

— Захотелось, – Луций потянулся за кувшином с белым вином и наполнил чашу, – у меня нет толпы ликторов, как у нашего юного магистрата. О чем вы говорили, пока я все не испортил?

— О Мертвой Земле, – прокашлявшись, сказал Праймус, – пятно на владениях Малтинов расширяется. Не везет им с территориями. Это уже третье, расползлось почти на милю и уничтожило виноградники.

— На милю? – Голос Талии затрепетал. – Сколько же людей там жило? Это ужасно! Впрочем… мне страшно любопытно взглянуть на Мертвые Земли.

Марк перестал сверлить Орхо взглядом и недоуменно уставился на нее.

— Зачем?

— Мне кажется, это танец Хаоса… – протянула Талия, мечтательно прикрыв глаза, – в Хаосе есть нечто завораживающее, вы не находите? Поэты воспевают очарование смерти, человеческую душу тянет к пустоте.

— Ничего интересного там нет, гниль да черная плесень, – отрезал Центо.

— Я согласен, в них есть что-то величественное, – закивал Праймус, – когда я впервые увидел их, я словно коснулся неведомого, а это заставляет больше ценить жизнь.

Луций округлил глаза и едва сдержал смех.