Книга Мертвые земли Эдеса, страница 170 – Софья Шиманская

Луций растер лицо руками. За последние четверть часа он узнал слишком много нового. Его виски словно вжали в череп, голова начинала гудеть, а по спине ползло колючее раздражение. Он жестом велел Раде замолчать и повернулся к Тумуру.

— Ей от силы шестнадцать. Я сомневаюсь, что она успела украсть твоих сестер до того, как стать рабыней в Эдесе. Она принадлежит мне. И мясо, которое она несла, нам тоже пригодится. Никакой кровной мести в этом походе. Еще раз дернешься – дальше пойдешь в Тюрьме Духа, ясно тебе?

На Луция внезапно навалилась усталость. День приготовлений и ночь в дороге. Нелепая схватка в лесу, иверийская магия и сокрушительная надежда… Заклинания Тюрьмы Духа Луций, разумеется, не знал, но упомянуть его стоило хотя бы для того, чтобы йорд заткнулся и дал, наконец, переварить эти долгие, богатые на события сутки.

— Умница, – сказал Терций, похлопав Тумура по щеке, – а теперь бери мешок с дезертирским добром и тащи в лагерь. В воспитательных целях.

— Я сам, – Луций не смотрел на гладиатора и не хотел больше слышать пререканий, – заберите Раду и ступайте в лагерь. Я пойду следом. Захвачу мешок.

Он взялся за узел, связанный из двух легионерских плащей, в которые Терций успел сложить приглянувшиеся пожитки дезертиров.

— Как пожелаешь. Я прослежу за олухом, чтоб не бесился, а ты догоняй, как остынешь.

Оставшись наедине с мешком, Луций развязал тугой узел и бегло осмотрел вещи легионеров. Провел пальцами по оплавленному навершию одного из гладиусов, застывшим буграм краски, вспенившейся от высокой температуры. Шрамы на груди отозвались теплой пульсацией. Орхо был жив.

* * *

Когда Луций добрался до стоянки, Терций уже освежевал третьего зайца. Первые две тушки жарились на углях, источая уютный запах. Луций с грохотом поставил узел со снаряжением у дерева. Уснувшие было лошади проснулись и занервничали. Из кустов послышалось недовольное всхрапывание – судя по всему, там обосновался Никий. Луций привалился к стволу, тяжело дыша. Мешок с барахлом весил таланта три, не меньше, и тащить его пришлось волоком.

— Ты же не заберешь это все, щиты тебе зачем? – выдохнул он, покосившись на Терция.

Тот осклабился, кутаясь в толстый шерстяной плащ, и подсел ближе к огню.

— В ямах все пригодится, – он аккуратно разложил заячью шкурку рядом с собой, – я вообще хозяйственный. Не унесем сейчас, так закопаем и потом вернемся. Да, йорд?

Тумур молча кивнул. Он волком смотрел на Раду, которая маячила у Луция за спиной.

Луций сел на землю и устало обвел взглядом лагерь. С сомнением покосившись на Терция, он наконец махнул рукой и умылся водой из бурдюка. Холод мгновенно куснул мокрые щеки, и все тело пробрала дрожь. Но Луций с удовольствием растер уже свое настоящее лицо и пропустил волосы сквозь пальцы. После Печати Лиц сводило скулы и усталость казалась тяжелее. Гладиатор все равно уже услышал его имя. Скрываться было бессмысленно.

— Каков! – цокнул языком Терций. – Смазливый, как сирена.

— Заткнись, – огрызнулся Луций и повернулся к Раде, – а ты рассказывай. По порядку. Начни с того, что ты сделала с теми бедолагами и как?

Рада опустилась перед ним на землю, скрестив ноги.

— Мне показалось, что мы в беде, и я попросила местных энки помочь. Я пропустила их через свою тень, и они разорвали солдат. Мы так умеем. Тени иверийцев как паутина – тонкие, но прочные. Мы ловим в них духов, – она подобралась, – это неважно. Ты должен вернуться. Твоя тень истончается. Споткнулся – уходи. Такое правило. Я в этом понимаю, – приосанившись, сказала она и со значением побренчала бусами, – слушай меня.