Книга Кровь Тала, страница 84 – Софья Шиманская

Марк посмотрел на легата, выдерживая неприятный взгляд.

— Что ты сделал, Кир?

— Остановился, как ты и сказал.

— Нет, – покачал головой Марк, – чем ты так провинился, что тебя приставили ко мне. Это ведь не повышение. Это ссылка.

— Не понимаю, о чем ты, – ответил Кир, – это мой долг, трибун. Ты обучал солдат, и тебе оказали честь готовить резерв новобранцев. Тебя ждет блестящая карьера в Йорде.

— Сам-то себя слышишь?

Каждый гастат знал, что Йорд – это помойка. Десятки тысяч сопливых юнцов, с которыми никто не хотел нянчиться, худшее обмундирование, вечный дефицит и крысы в бараках размером с зайца, а главное – никакой войны. Даже гладкожопые детишки сенаторов, которые служили только для строчки в табеле, брезговали им. Назначение командующим легионов Йорда было издевательством над Марком Центо, и Кир не мог этого не понимать. Для того чтобы добровольно стать легатом военного, который едва дорос до трибуна и уже умудрился попасть в опалу, нужно быть либо патологически преданным, либо немыслимо тупым. Тупым Кир, кажется, не был. Преданным – тем более.

Кир равнодушно повел подбородком и поднял щит.

— Продолжим.

— На сегодня все. – Марк, стиснув зубы, вытерпел прокатившееся по ноге жжение и встал. Прихрамывая, он подошел к крыльцу и швырнул Киру тряпку: – Вытрись. Я все равно узнаю, что ты натворил. Лучше бы это было не воровство.

Кир стер кровь со щеки, больше размазывая ее по коже и пачкая растрепавшиеся светлые волосы.

— Завтра в тот же час?

Марк отвернулся. От лодыжки к паху по искалеченной ноге бежали злые колкие мурашки. Отвратительный бой. За такую немощь любого новобранца Марк отходил бы розгой и пинками погнал прочь из армии. И все же каждый следующий спарринг давался немного проще предыдущего. Кир каждый день стоял над душой Марка, сверлил своим жутким взглядом и заставлял пытаться снова. Может, он и был удавкой на шее, но эта удавка… держала трибуна на ногах. Досадная ирония.

— Да.

Кир сухо кивнул и направился в поместье. Проходя мимо Марка, он вдруг замер.

— Это не было хищение, трибун, – тихо сказал он, глядя перед собой. Его губы дрогнули, как от едва сдерживаемой обиды.

Прежде чем Марк успел сообразить, что на это ответить, Кир двинулся дальше, не оборачиваясь.

Марк долго смотрел ему вслед. Все-таки это был самый странный человек, с каким ему доводилось служить.

* * *

Марк шагал по мощеным улицам непривычно легким шагом. Анальгезия, которую давала Печать Мандрагоры, была одновременно приятной и раздражающей. Она словно распаляла и без того навязчивый конфликт между ожиданием и реальностью, который терзал Марка с того момента, как он позволил увезти Луция.

Теперь вся его жизнь рассыпалась на множество несовпадений. Боль была, а он ее не чувствовал. Марк помогал спасти Луция, но спасся ли он, Марк не знал. Он отдал все, чтобы помочь другу, а у него ничего не забрали. Он встал на сторону изменника Республики, а его только пожурили и поставили в угол.

– Куда ты там встал? Подыграл чужой идее и поработал грузчиком, пока две хрупкие девы взяли на себя основной труд и риски.

Марк поморщился и зашагал быстрее. Безликие улицы на периферии зрения сливались в грязный поток, а шелест не оставляющего его в покое голоса звучал отовсюду одновременно. Он поселился внутри головы Марка и таился в захламленных переулках. Голос, которым Луций произнес последние адресованные ему слова. Марк до сих пор не был уверен, не послышалось ли ему. Предсмертная ненависть друга осталась с ним и продолжала терзать.