Книга Кровь Тала, страница 158 – Софья Шиманская

Холод не позволил ему скрыть страх. Схватился льдом на влажных ладонях. Вырывал каждый тяжелый выдох из его рта. Пар тут же замерзал и оседал на коже Терция.

Талия закинула ногу на ногу, запахнула шерстяной плащ Луция. Тот подошел к Терцию и встал перед ним, заложив руки за спину.

— Вот ты, плебей в чужих обносках, – тихий голос Пятого звучал как хруст промороженных половиц. Взгляд Луция сделался жестким. Он смотрел на Терция сверху вниз. – А вот госпожа Талия, маг с греющей печатью и в кашемировом плаще, – он кивнул на Талию, и она не удержалась, улыбнулась и помахала Терцию трубкой. Его передернуло. Луций продолжил: – Скажи мне, Терций, если я заморожу Эдес, кто погибнет первым от моей силы, маги или плебеи? Твои голодранцы на воротах или защищенные печатями легионы? Теперь я спрошу еще раз: в чем состоял твой план? Вдруг ты все же подумал, прежде чем пустить прахом мою стратегию. Вдруг у тебя есть, что предложить? Ты убил не просто пару патрициев. Ты убил сестру Корвинов. Стоило оно того? Как ты собираешься выстоять против озлобленного командующего эдесской армией, имея в распоряжении двести краденых мечей и толпу пьяного быдла?

Терций выпрямился, его лицо стало острее.

— Какой тогда от тебя толк? – прошипел он. – Ты рассчитывал запугать златников рисунками на стенах? Лучше бы не лез сюда. Сбежал на север – так и сидел бы там. Жрал бы шишки, еб медведей, чем вы там заняты? У тебя жизнь наладилась, большим человеком стал. Решил отомстить и поиграть в восстание чужими ручками? Ну так вот, что такое восстание. Восстание – это когда папаше твоей шлюхи вспарывают кишки. И твоему папаше вспороли бы, будь он жив.

Талия видела, как Терций распаляет себя каждым словом. Он словно грелся о собственную злость. На его плотно сжатой челюсти ходили желваки, а зубы нет-нет да и клацали друг об друга. Талия не могла понять, чем ее очаровал этот человек. Красотой? Да, даже сейчас, когда он выплевывал слова сквозь посиневшие губы, когда нелепо дергал рукой, словно не знал, хочет он отбросить прилипший к пальцам меч или сжать его, чтобы всадить Луцию в грудь, Терций оставался очень красивым.

От него хотелось отвести глаза, как от прекрасного, но больного зверя, исходящего пенистой слюной и гноем.

— Вы должны были выступить весной, когда Гай Корвин увел бы основные войска на Белый Кряж в наступление, – сказал Луций спокойно, – легионы не смогли бы развернуться и прийти на помощь Эдесу. Сенат задействовал бы резервные войска новобранцев из лагерей Йорда, чтобы усмирить восстание. Мы в это время легко захватили бы ослабевший Йорд, чтобы твои люди могли получать оружие напрямую. Не двести коллекционных мечей, а большие партии клинков из торбенитового сплава. Мы бы обездвижили Республику, оставили ее без столицы, без армии и новобранцев. Мы принудили бы Эдес к переговорам и капитуляции.

— Кто мы?

— Двенадцать тысяч талорцев и вспомогательные войска союзников, – Луций присел рядом с Терцием и развел руками, – а ты что, действительно думал, что я приду сюда один, как какое-то карающее божество, и помогу горстке идиотов вырезать патрицианское сословие под корень? И передам власть кому, тебе? Идиоту-наемнику, который посчитал, что ограбить поместье и захватить город – это одно и то же?