Книга Кровь Тала, страница 146 – Софья Шиманская

Луций назвал бы это иронией. Марк никогда не понимал иронии.

– Я бы назвал это фарсом. – Луций присел рядом, сложил руки на коленях, склонил голову на бок. Знакомо ухмыльнулся тонкими, бледными губами. Голос у него был шелковый, гладкий. – Бедный-бедный Марк. Неприятно, когда обвиняют в том, чего ты не совершал. Понимаю как никто.

Из прожженного насквозь горла, из раны, перечеркнувшей Первое Тавро, сочилась густая, черная жидкость, не похожая на кровь.

Если Марк просто сошел с ума, то почему он ощутил, как ледяные пальцы ласково гладят его разбитое лицо и впиваются в раны?

Луций улыбался.

Если он был рядом все это время, если никуда не уходил… Если Марк больше не принадлежит себе… Что, если Луций – не просто галлюцинация, не просто игра разума. Что, если он здесь? Если существует магия, способная подчинить тело, затопить сознание, обратить все, что ты знал, в ложь? Заставить предать все, что тебе дорого. Каких-нибудь пару месяцев назад Марк лично взял Луция под стражу. Так с чего ему спасать Талию ценой всего, во что он верит.

Нет, это морок. Чужая воля. Марк обязан покончить с этим.

Разорванная перевязь с гладиусом валялась рядом. Блеск клинка, темная рукоять. Пара шагов. Не дотянуться. Марк закрыл глаза. Один заплыл настолько, что тяжелые, воспаленные веки не смыкались.

Новый пинок пришелся в спину.

Боль хлестнула вверх по позвоночнику от поясницы до черепа. Корвин обошел Марка по кругу, поддел носком сапога, перевернул и тут же обрушил ногу ему на грудь. Воздух выбило, легкие сжались, кровь хлынула из горла, забрызгав белый подол туники командующего.

— Ты не жилец, – голос Гая дрожал, – я убью тебя. Но сначала мне нужно знать, где убийцы моей сестры. Ненавижу пытки, – он всем весом тела вдавил Марка в пол и нагнулся над ним с отчаянной улыбкой, – но у меня мало вариантов, Марк. Где Талия?

Вдохнуть – острая вспышка боли, выдохнуть – короткий булькающий звук. Марк не мог ответить. Грудная клетка не поднималась. Гай нагнулся ближе и схватил Марка за ворот, поднимая над полом. Марк мог видеть блеск слез и пота на его лице.

— Где Талия?!

Он вбил кулак в лицо Марка. Потом снова. Мир превратился в рваный ритм ударов, хруст, кровь, стекающую по зубам. Гай бил методично, без пауз, не оставляя шанса на вдох. В какой-то момент Марк понял, что даже не пытается защититься. Что не сжимается, не подставляет руки, не прикрывает голову.

Может, так и лучше. Может, такой смерти он и заслужил.

Дверь распахнулась с грохотом, ударилась о стену.

– La roko kolapsu kaj enterigu la malamikojn sub sia pezo kliniĝu antaŭ la forto.

Гай подкосился и рухнул на колено. Расцветшая над ним печать резанула по глазам Марка, заставила зажмуриться. В голове на мгновение прояснилось, и он смог пошевелиться. Оперся на локти, попробовал отползти в сторону. Руки, похоже, оставались единственной частью тела, которая еще его слушалась.

Гай зарычал, как загнанное в угол животное, разорвал орнамент и бросился вперед. Свет исчез. Удар. Марк сжался, но на этот раз удар был не по нему. Чья-то фигура заслонила его, покачнулась, но устояла.

— А ну, пошел вон! – рявкнул Гай Корвин.

— Насилие над магом Старшей Ветви, который не был формально осужден и лишен гражданства решением военного трибунала или суда – это преступление. Я имею право пресекать его. Отойди, император, – голос Кира звучал глухо, но ровно.