Книга Невероятные создания, страница 12 – Кэтрин Ранделл

— А сигнал тут есть?

— Вообще нет, – ответил Фрэнк, и в его голосе не прозвучало ни капли сочувствия.

Сердце Кристофера сжалось.

— Тогда… Можно я покатаюсь на твоей машине по округе, попробую поймать его?

Старик пристально посмотрел на него:

— Разве тебе не нужно подождать еще годика четыре, чтобы получить права?^[3]

— Но у тебя машина с автоматической коробкой передач, да и сбивать тут некого – вокруг одни деревья, а они не будут делать резких движений. Можно?

Дедушка так высоко приподнял бровь, что она достала до седой челки.

— Когда узнаешь местность, тогда и поговорим. Пока тебе надо обустроиться. Это важно.

Кристофер последовал за ним в гостиную, где его поразил парадный портрет мужчины в военной форме. У него была такая густая растительность на лице, что ее хватило бы, чтобы набить небольшую подушку.

— Неплохие усы, – сказал мальчик.

Дедушка улыбнулся:

— Да уж, настоящий ужас. Наш предок, между прочим. Кажется, мой отец говорил, что он бельгиец. Но я хочу поговорить с тобой не о доме и его содержимом, – дедушка оглядел мальчика тяжелым взглядом, – а о землях вокруг дома.

Фрэнк показал внуку кухню, прихожую и кладовку с развешанными на стенах пучками трав и заставленную консервами: банками с бобами и поразительным числом жестянок с сардинами.

— Можешь бродить по дому, гулять на улице с той стороны, откуда мы приехали, но есть условие, на котором настоял твой отец. Тебе запрещено подниматься на вершину холма. Все понятно, парень?

Кристофер посмотрел в окно. Из него открывался вид на высившийся позади дома холм. Ему тут же захотелось взбежать по нему.

— Можешь дойти до середины, но забегать дальше и не думай.

— Почему? Что там, наверху?

— Там опасно.

Фрэнк повел его дальше по коридору и вверх по лестнице, громко стуча тростью.

— И что там опасного?

— Это не то, о чем тебе нужно думать. Делай, как велено. Обещай мне.

— Но я умею плавать и лазать. И я не маленький ребенок! Я не заблужусь, не упаду в шахту, не наемся ядовитых ягод, ничего такого.

Фрэнк даже на него не взглянул:

— Это не обсуждается. Если так решил твой отец, значит, вершина холма – единственное место, куда тебе нельзя ходить. Узнаю, что ты поднялся выше обозначенного места, будешь наказан.

Он открыл дверь в спальню с высоким потолком, выкрашенным в белый цвет, двуспальной кроватью и полкой, на которой стояли книги на неизвестных Кристоферу языках. На кровати лежал темно-красный свитер.

— Вот твоя спальня. Делай с ней что хочешь – хоть книги переставляй, хоть на стенах рисуй. И я связал для тебя свитер. – Шею старика залило краской. – Но, знаешь, ты не обязан его носить. – Он откашлялся. – Ужин в восемь. Я рад, что ты здесь. Ты мой внук, хорошо, что ты приехал. Но не забывай о том, что я сказал.

Дедушка ушел. Он не заметил, что Кристофер не дал никакого обещания. Иногда даже мудрейшие из стариков забывают о сообразительности молодых.

Мэл пролетела четыре мили^[4] в глубь леса, почти задевая ногами верхушки деревьев. Именно здесь, в густой чаще, где даже солнечный свет окрашивался в изумрудный цвет, она планировала провести эксперимент.

Приземлившись – как можно осторожнее, чтобы не зацепиться плащом за ветви, – девочка замерла. У подножия одного из деревьев на боку лежала рататоска, небольшая, размером с кошку. Ее мех был темно-зеленым, без единого серого пятнышка. Значит, зверек совсем молодой.