Книга Однажды я стала принцессой. Книга 1, страница 120 – Плутос

Между тем, после случая с Пенелопой, Клод почти потерял веру в человечество, возненавидел женщин и начал вести развратный образ жизни. Затем он встретил Диану, танцовщицу из Сиодоны.

И вот, мы с Дженит родились в один год: она – в декабре, а я – в январе. Так что с точки зрения рождения именно Дженит должна считаться первой принцессой. Конечно, это применимо лишь в том случае, если она действительно дочь Клода.

Вы представляете масштаб трагедии? Атанасия, единственная биологическая дочь Клода, умерла из-за Дженит, которая даже не была его дочерью. Понимаете?

Жесть. Сам Клод тоже не знал, что Дженит не его дочь. Со временем он превратился в статую, забывшую, что такое гнев и любовь. Жизнь ему наскучила и стала похожа на бесконечный калейдоскоп серого цвета.

Может, ему и людей надоело убивать… Кхм-кхм.Мне так кажется. Как бы то ни было, девушка, которую герцог Альфиос привел во дворец и назвал дочерью императора, стала для Клода глотком свежего воздуха. «Идеальная завязка!» – думала я тогда. Ну а как иначе, если автор именно так и написал.

Как же меня раздражает та школьница, от которой я узнала о романе. Она называла Дженит «ребенком, рожденным из сердца Клода». И вот я читала книгу в полной уверенности, что Клод любил Пенелопу больше жизни. А как можно было считать иначе? Он так заботился о Дженит, которая даже не была его дочерью. До сих пор хранит портрет этой женщины, пусть и в поломанной раме и он покрытым пылью.

А отношения Клода и Дианы казались мне поверхностными. В романе она родила Атанасию в Рубиновом дворце, будучи покинутой Клодом. Тоже странно. Если мать Дженит была единственной любовью Клода, то почему во сне мне показалось, что он любит мать Атанасии?

Вспоминая сон, я удивлялась тому, насколько красивой он запомнил Диану. Особенно в том, последнем сне… Мне ведь не кажется? Жизнь Дианы была в опасности из-за Атанасии, поэтому он умолял ее убить ребенка. Эх. У Клода действительно какие-то счеты с Атанасией, раз он хотел ее убить даже до ее рождения.

Так или иначе, я знала, что Диана умерла при родах, но удивилась, что она знала о своей возможной смерти из-за ребенка. И мне стало не по себе. Ведь я не была настоящей Атанасией, ради которой Диана пожертвовала собой. Клод – отец, а Диана – мать! Как несбалансированно! Это уже чересчур.

Эх. Вот если бы Диана выжила! Тогда жизнь Атанасии сложилась бы совсем иначе. У нее не было бы причин так страдать!

— У-у-у!

Неожиданно мне стало так обидно, что я перестала гладить Черныша, упала на пол и стала биться о него руками и ногами.

— Какая муха тебя укусила?

Черноволосый идиот, как обычно, лежал на ковре, состроив задумчивое лицо.

Кстати, он с первого взгляда понял, что Дженит создана с помощью черной магии! Понятно, Лукас не знал всех подробностей, но назвал ее химерой, что уже немало.

Но все-таки.

— «Какая муха»? Не в курсе, что с ребенком нужно мягче разговаривать?

Я и раньше об этом думала. Его присутствие плохо сказывалось на мне! Была бы я обычной девочкой, он бы оказывал на меня дурное влияние. Но его следующие слова заставили меня вздрогнуть:

— Ты не ребенок.

Ч-что он несет? Я сперва подумала, что он ничего такого под этим не подразумевает, но затем вспомнила, как быстро он раскусил Дженит. И тут холодок пробежал по моей спине.