Книга Дыхание дракона, страница 101 – Фонда Ли, Шеннон Ли

Ли Хон, казалось, крепко спит и во сне продолжает о чем-то беспокоиться. Его рука была еще теплой, когда Джун взял ее, но дыхания не было слышно: на место тягучего хрипа пришла тишина.

Когда до сознания Джуна начала доходить страшная правда, он почувствовал в груди боль, которая не давала легким дышать, а сердцу биться.

— Баба, ты хотел мне что-то сказать? Я вернулся. Проснись, пожалуйста! – в отчаянии лепетал он.

Доктор Лим присела по другую сторону отцовской кровати и сочувственно вздохнула:

— Мне очень жаль. Даже если бы мы приехали раньше, сомневаюсь, что можно было что-то сделать.

На долю секунды у Джуна вспыхнуло жгучее желание перепрыгнуть через тело отца и задушить жадную врачиху. «Может, он бы и выжил, если бы ты сразу приехала! Это все твоя вина…»

Нет, при чем тут Лим? В попытке спасти отца он сражался и чуть не убил человека с отметкой Дракона. И все напрасно! Как несправедливо!

Только когда подошла Рен и Джун почувствовал ее руку на своем плече, он смог перебороть накатившие гнев и чувство вины. На смену им пришла тоска. Он обнял отца за шею, как делал когда-то в детстве, и горько расплакался. В конце концов пришлось вмешаться доктору Лим и хозяину гостиницы, который при всем своем сочувствии к молодому человеку хотел освободить комнату. Рен взяла на себя все дела по подготовке к погребению, за что Джун был ей благодарен; сам он мог только безучастно смотреть на пустую койку, где его отец еще недавно боролся со смертельной болезнью.

Девушка подошла и села рядом. Ее глаза были красными от слез. Она мало знала отца Джуна – он по-доброму журил их, когда детьми они играли за кулисами театра, – но ее сильно трогало горе юноши.

— Фургон, который повезет твоего отца в Чхон для погребения, отправляется завтра утром от Южных ворот, – мягко проговорила Рен.

Пытаясь собраться с мыслями, Джун крепко зажмурился, а потом снова открыл глаза.

— Я поеду вместе с ним.

Да, надо отправиться с телом отца домой. Там он рассчитается с долгами, совершит молитву на могиле и попросит прощения у его духа, а затем объявит трехмесячный траур, во время которого сыну, потерявшему родителя, полагается соблюдать пост и уединение.

— Спасибо тебе за хлопоты, – прошептал он. – И за… за то, что ты рядом.

— Я уже рассчиталась с гостиницей и заплатила за повозку и бальзамирование.

— У меня нет на это средств.

Почти все Джун потратил на регистрационный взнос, оставшихся денег едва хватит на еду и жилье во время дороги обратно.

— Мы с сифу сейчас не нуждаемся в деньгах. И это то немногое, что мы можем для тебя сделать.

Джун опустил голову, почувствовав новый приступ горя и вины.

— Вы с сифу сделали для меня очень много! И все напрасно…

При этих словах Рен дернулась, словно ее ткнули острой палкой.

— Разве ты еще не понял? – сердито проговорила она. – Чанг обучал тебя и привез сюда не из благородства. Общество безмолвной флейты годами вынашивало план, согласно которому Хранителем должен стать кто-то из наших сторонников. Шесть лет назад план почти удался, однако Яма нас предал. Сейчас замысел был другой, но, поскольку генерал Кобу выдвинул и спонсировал своего участника, мы поняли, что Человек-невидимка может потерпеть неудачу.

Рен посмотрела на юношу с мольбой.

— Ты появился вовремя. Сифу еще сказал, что ты – подарок Дракона. Если бы ты выиграл турнир, то остановил бы Кобу, а у нас появился бы друг-Хранитель. Ты был нашим запасным планом. – Она с горечью рассмеялась. – Так что ничего ты нам не должен.