Книга Город богов и монстров, страница 239 – Кайла Эдвардс

— Щенокейк, – поправила она. – В основном там арахисовая паста, яблочное пюре и тертая морковь. Ну и мука, конечно, – она слизнула с мизинца арахисовую пасту. – К твоему сведению, сегодня у Сингера важный день. Ему исполнился один год.

Глаза Дарьена весело заблестели.

— Ну какая же ты прелесть!

Лицо Лорен густо зарумянилось, она переложила щенокейк на тарелку и полезла в холодильник за йогуртом без добавок, которым решила заменить сахарную глазурь.

— Как лучшей в мире хозяйке собаки, тебе полагается золотая медаль.

— Очень любезно с твоей стороны, но не соглашусь. Порой я кажусь себе худшей хозяйкой во вселенной и гадаю, стоило ли мне… вообще спасать Сингера.

— Что вызывает у тебя такие мысли? – В его голосе зазвучала озабоченность.

— Ну, прежде всего то, что у меня нет для него надежного дома, – она зачерпнула ложкой йогурт из банки и принялась намазывать им щенокейк. – Держать его здесь, в аптеке, как-то нечестно, тем более что я не могу даже ночевать вместе с ним, – она вздохнула. – Вот в Адских Вратах с ним было здорово.

— Там он желанный гость в любое время, Лорен. По-моему, Бандит к нему привязался.

Услышав рычание разыгравшегося Сингера, фамильяр Дарьена заворчал из тени. Ворчание переросло в просительный скулеж – просьбу разрешить присоединиться к игре, и Дарьен усмехнулся, сказав фамильяру:

— Жди своей очереди, Бандит. А сегодня день Сингера.

После этого фамильяр притих.

Лорен воткнула в щенокейк праздничную свечку и поставила тарелку на пол перед Сингером, который охотно бросил игрушку и начал обнюхивать угощение. Дарьен вынул из кармана зажигалку и протянул Лорен, она зажгла свечку, и Сингер терпеливо сидел и ждал, пока она не допоет поздравительную песенку. В том, как действовала Лорен, было что-то такое, от чего Дарьен потерял дар речи, он просто улыбался, пока она пела, а потом задувала единственную свечу.

Чтобы слопать щенокейк, Сингеру понадобилось гораздо меньше времени, чем ушло у Лорен на его приготовление, а он, вылизав тарелку, не постеснялся уставиться на хозяйку огромными карими глазами, выпрашивая добавку.

— Больше нет, – объявила Лорен, разведя пустыми руками, вытерла тарелку, на которой не осталось ни крошки, и поставила в раковину.

— Почему ты держишь на подоконнике увядшее растение? – вдруг вырвалось у Дарьена.

Лорен засмеялась.

— Это мистер Сухарик, и вовсе он не увядший, – она повернулась к растению, вяло свисающему на подоконник. – Во всяком случае, пока. Мордред и Пенни потратили на него кучу денег, но никто из нас так и не сумел взбодрить его. Хозяйки аптеки считают, что от него надо избавиться, а я думаю, что он еще не сдался.

Листья этого растения – разумеется, здоровые, – заваривали как чай и тонизирующее средство.

— Никогда еще не встречал ни в ком настолько полного отсутствия эгоизма, как в тебе, Лорен Калла.

Лорен лишь пожала плечами и выдавила в тарелку моющее средство. И уже собиралась что-то сказать, как вдруг…

Раздался грохот. Лорен вздрогнула, разбрызгивая мыльную воду, круто обернулась, и Дарьен крутанулся на полу, поворачиваясь к окну.

Сингер случайно задел мистера Сухарика, сбросил его с подоконника и теперь стоял среди рассыпанной земли и осколков стекла. Под взглядом Лорен пес съежился и прижал уши.