Книга Город богов и монстров, страница 104 – Кайла Эдвардс

Закрыв глаза, Дарьен откинулся на спинку сиденья и сделал глубокий вдох. Дыхательные пути горели от солей, вещество распространилось по его кровеносной системе, прокладывал пути для магии. Тело становилось невесомым, соли завладевали им, возносили его душу над городом.

Но мгновение спустя все в мире приобрело кристальную ясность, и он провалился обратно в себя, словно душа, перед которой захлопнули врата рая.

Едва ли можно было считать справедливым причислять соли к запрещенным веществам: от них он казался себе бодрым и бдительным, как от кофе, только гораздо больше, вдобавок они не имели побочных эффектов, какими сопровождается применение кристалладума, или костотравья, или кровяных снадобий, которые можно достать из-под полы.

Когда он открыл глаза, Взор уже работал, показывая многослойные чары, подергивающие рябью чугунные ворота. Многочисленные наслоения цветов, колышущихся, меняющихся, как в калейдоскопе. К счастью, Малахия, похоже, давно не посылал Жнецов на Форум Умбра за новейшими защитными чарами: справа от ворот обнаружилось уязвимое место, шириной и высотой в самый раз, чтобы Дарьен мог протиснуться.

Он чуть не рассмеялся. Все получилось даже слишком легко. Неудивительно, что Жнецы больше не на самом верху пирамиды: они обленились и зазнались.

Дарьен вышел из машины и прошел к воротам, где взобрался по чугунным перекладинам, защитное поле которых ослабело. Магия слегка обжигала, касаясь кожи, и он скрежетал зубами. Но к тому времени, как он встал на ноги по другую сторону ворот, вытянувшиеся отростки магии втянулись обратно, как резиновая лента, не оставив следов, кроме ощущения призрачных поцелуев на коже. Это жжение показалось бы едва выносимым кому-нибудь послабее.

Порыв теплого ветра прошел по двору, загромыхали облупившиеся ставни на окнах. Дарьен размял плечи и зашагал по дорожке, ведущей через лужайку.

Ему до сих пор было тошно вспоминать, как он обошелся с Лорен возле Ангелтинской больницы. Он понимал, что она хотела лишь помочь ему, но когда Всплеск захватывал его разум, у него почти не оставалось возможности мыслить здраво. Единственное, на чем он мог сосредоточить внимание, – как бы поскорее уйти подальше от всех, кто ему дорог, и поближе к тем, кому можно причинить боль. Поближе к бойцовскому рингу, где он избавлялся от ярости, пронизывающей его.

А в остальном он чувствовал себя… слабым, когда она застала его в таком состоянии у больничного корпуса. Когда увидела, как его трясет, как он упирается ладонями в стену и наклоняет голову. В жизни он всегда следовал одному простому правилу: не допускать, чтобы его застали с опущенной головой, если только он не молится. Единственным, что он позволял увидеть окружающим, была его сила, не считая тех нескольких случаев, когда Дьяволы становились свидетелями его срывов. Он предпочитал, чтобы так все и оставалось.

Подойдя к арочным дверям, он сморгнул Взор и вознес восьми божествам Алой Звезды краткую молитву, чтобы ему открыл кто угодно, кроме Малахии Делани или Тайсона Геллера. А потом взялся за медный дверной молоток в виде черепа и трижды стукнул им в дверь.

Охранные чары, окутывающие дом, были гораздо прочнее и сложнее: Малахия старался обновлять их чаще, чем чары, защищающие ограду. При желании Дарьен мог бы проникнуть в прореху или изъян в защите окна или двери. Но постучаться было проще. И чем дольше он топчется здесь, тем больше вероятность, что кто-нибудь его заметит. Надо было скорее войти внутрь и разыскать того, кто ему нужен.