Книга Игра, страница 44 – Tina Jay Rayder

До стены я добежала.

А вот дальше началось самое веселое.

Она была слишком высокой для обычного прыжка. Слишком гладкой, чтобы зацепиться. Слишком реальной.

Сзади послышался голос. Не Ищейка. Чужой. Человеческий.

— Остановись!

Я резко обернулась.

И действительно увидела нечто новое.

Один из преследователей стоял чуть впереди остальных. Не выше. Не страшнее. Но почему-то именно его голос прозвучал по-человечески, а не глухо из-под шлема. И это испугало меня сильнее, чем сами Ищейки.

Я отступила к стене.

Сосредоточься.

Ты можешь.

Ты уже делала.

Но боль мешала. Тело тянуло вниз. В голове — шум. И паника, эта старая тварь, уже осторожно совала ко мне лапы.

— Лиз, — тихо сказал Джей, и от одного его тона все внутри чуть выровнялось. — Не смотри на них. Только стена. Только прыжок.

Только прыжок.

Да.

Я зажмурилась на секунду. Вдохнула. Выдохнула. И поняла, что если сейчас не сделаю это на чистом упрямстве, то уже не сделаю никак.

Разбежаться.

Оттолкнуться.

Пусть мир сам решает, как меня тащить наверх.

Я сорвалась с места.

Шаг.

Еще.

Еще.

Прыжок.

На мгновение показалось, что не хватает. Что я слишком низко. Что сейчас ударюсь о бетон и красиво сползу вниз прямо под ноги черным уродам.

Но в последний момент воздух все-таки подхватил.

Не так уверенно, как раньше. Не так красиво. Рвано. Грубо. Но подхватил.

Я перевалилась через край стены уже почти без сил и рухнула вниз с другой стороны.

Удар вышиб из меня весь воздух.

Я лежала на спине и смотрела в небо.

Голубое-голубое.

Совсем не подходящее к моему состоянию.

Где-то рядом послышались шаги.

Чьи?

Да какая разница.

Я не могла даже голову поднять.

Тело отказалось работать. Не сознание — оно, наоборот, было слишком ясным. А именно тело. Как будто после последнего рывка решило: все, милая, дальше сама как-нибудь.

Кто-то подошел ближе.

Потом наклонился.

Потом поднял меня на руки так легко, будто я вообще ничего не весила.

Странно. Очень.

Я хотела открыть глаза шире, посмотреть хотя бы на лицо, но мир уже поплыл, и веки вдруг стали тяжелыми, как камни.

— Держу, — услышала я незнакомый голос.

Красивый.

Очень не вовремя красивый.

И, кажется, последнее, что я успела подумать перед тем, как окончательно провалиться в темноту, было:

“Ну все. Теперь я точно влипла.”

Первое, что я поняла, проснувшись, — умирать меня пока не собираются.

Потому что если бы собирались, вряд ли стали бы укладывать на такую кровать.

Нет, серьезно. Это была не кровать, а какое-то отдельное наглое произведение искусства. Огромная, мягкая, с балдахином, с подушками, с тяжелыми бордовыми шторами, которые и не шторы вовсе, а почти театральный занавес. Потолок высоко, стены светлые, в них — лепнина, золото, резьба, все до такой степени “дорого-богато”, что мне сразу захотелось проверить, не попала ли я случайно в параллельную версию плохой исторической дорамы.

Я лежала на спине и смотрела вверх, не двигаясь.

Очень разумная стратегия, между прочим. После всего, что со мной происходило, резкие движения вообще пора было официально признать моим личным видом спорта. А тут — незнакомое место, незнакомая кровать, незнакомый потолок и очень нехорошее ощущение, что все это великолепие мне не к добру.

За окном было светло. Значит, я отключилась надолго. Или не очень. С Игрой никогда не угадаешь. Здесь время любило притворяться чем-то простым, а потом оказывалось, что ты уже сутки ползаешь по чужому городу или, наоборот, три часа сидишь в одном разговоре, а ощущение, будто прошел год.