Книга Замуж за монстра, страница 96 – Tina Jay Rayder

— Что ты сделала?! — рычит Правитель.

Я улыбаюсь. И внутри все ликует.

— Что. Ты. Сделала?! — не унимается Вист. — Отвечай, женщина!

Рядом стража, прислужники, откуда-то выглядывает шевелюра Синхга. И все стоят тихо и молча, то ли боясь гнева Правителя, то ли офигевая с моей наглости.

Но мне хорошо, будто я пьяна. Даже Стася в голове как-то странно… подхихикивает что ли? Поэтому не сдерживаю злорадно-счастливой улыбки.

— Я же говорила, что не сдамся! — весело выкрикиваю я. — Ты не думал, что слезы — это тоже вода? Глупец!

На фоне раздается дружный ах. И да, я нарываюсь. Лицо Азулле Виста белеет от бешенства, и он едва сдерживается, чтобы… не знаю что, но явно ничего хорошего.

А потом просто уходит. Злой. Нет. В ярости.

Он просто уходит. И за ним вся его «свита». И лишь Сингх задерживается, чтобы кинуть мне вслед:

— Ты или гений, или безумна.

— Часто это одно и то же! — смеюсь я вслед ему.

Внутри пузырьками поднимается иррациональное веселье, грозит сорвать крышу окончательно, но я выпускаю его.

Смеюсь. Танцую. И просто визжу от счастья.

О. А еще я надеюсь, что это всех во дворце раздражает!

И от этой мысли снова хохочу!

А впереди целый новый день! Что ж, развлечемся немного?

* * *

— Ау, ау, ау, крео ке меннамора! — безжалостно перевирая испанский язык, напеваю я.

Настроение шкодливое. Выходка тоже.

Я расписываю стены.

Прислужники смотрели на меня с подозрением и опаской, когда я потребовала у них краски. Неужели думали, что я хочу воду снова достать, чтобы их развести? Наверное, потому что краски мне дали, но они были довольно густые, как паста.

А разводились маслом.

Неплохо! И еще лучше — видеть настороженные лица всех вокруг. Потому что немного психическая иномирянка, которая идет по коридору с красками и радостно улыбается — видение еще то!

А я просто искала подходящую стену!

Нашла.

И начала рисовать. Руками, пальцами, свернутыми кусочками ткани. Когда-то я любила рисовать. Давно уже не делала этого, но что-то из навыков еще осталось. И конечно же, я не рисую пустыню и пирамиды!

Вокруг расцветают яркие цветы, бабочки, и чистые ручьи… В моих рисунках вода повсюду. Капли росы на цветах, дождь, волны — о, стена большая! Места хватит для всего!

Звезды, костер, солнечные брызги, витеватые фигуры, точно светящиеся изнутри… Вода. Вокруг меня много воды. Хотя бы просто на стене. Хотя бы просто рисунок. Но немного становится легче. Как будто бы уже все закончилось.

А позади меня собирается народ. Не сразу, но они замечают, останавливаются, и смотрят. Кто-то кривится от отвращения. Кто-то явно втихаря крутит пальцем у виска. А кто-то просто смотрит, выжидая, чем же это все закончится. Должны же меня остановить или наказать в конце концов! Ведь это же такое непотребство!

— Это еще что такое! — вдруг взвизгивает какая-то девица.

— Это — искусство. Молчи, женщина, раз не понимаешь все тонкости арт терапии. — отвечаю я, не оборачиваясь.

А потом вдруг кто-то хватает меня за руку.

Фу, как грубо.

— Ну и что тебе надо? — поворачиваюсь я к девице.

У нее черные волосы, синие глаза, белая кожа и невероятно некрасивое злое выражение лица.

— Сделай лицо попроще. А то это — уж больно страшненько выглядит.

Девушка замирает от удивления. Или от ужаса. Не знаю точно, но руки у меня по локоть в пятнах краски. Вполне может быть, что и лицо тоже.