Книга Ателье три нити. Книга 1, страница 28 – Виктория Крафт

Я осталась стоять, прижимая сумку к груди. Она не знает. Думает, что напёрсток — просто удобный инструмент. Что он просто помогает шить. Не знает про портал, про магазин, про три мира. Пока не знает. Но она что-то подозревает. И она знала бабушку. — Аня! — сзади подбежали родители. — Что случилось? Ты нашла сумку? — Нашла, — я сунула напёрсток поглубже в карман. — Всё хорошо. Просто упала, и кто-то подобрал. — Кто это была? Та женщина в плаще? — Никто. Просто прохожая. Она нашла сумку и вернула. Мама нахмурилась. По её глазам я видела: она не поверила. Но расспрашивать не стала — папа уже тянул нас на посадку. В самолёте я закрыла глаза и сжала напёрсток в кулаке. Он был тёплым, как всегда. Мой. Маргарита думает, что это просто инструмент для ровных стежков. Пусть. Правда ей не достанется. Но что ещё она знает? И что за вопросы у неё к бабушке?

В Москву я вернулась с загаром, ракушками в чемодане и странным, липким чувством, которое не отпускало меня уже третий день. Море, солнце, фрукты — всё это было прекрасно, но где-то на задворках сознания постоянно крутилась одна и та же картинка: Маргарита на скамейке в аэропорту, её пальцы, роющиеся в моей сумке, и её голос: «Я знаю, что у тебя есть кое-что». В первый же вечер после приезда я позвонила Сашке. — Привет. Я вернулась. — Ура! — он заорал в трубку так, что я отдёрнула телефон от уха. — Когда увидимся? У меня борщ! Новый! Мама третий день варит, ждёт тебя! — Сашка, борщу уже, наверное, неделя. Он не испортился? — Ты что! Борщ — он как вино, с каждым днём только лучше. Так когда? — Давай завтра. Погуляем. Мы встретились в нашем дворе, на той самой скамейке, где прошла добрая половина моего детства. Сашка уже ждал — в своей неизменной косухе, которая трещала в плечах, с пакетом, из которого торчала банка борща. — Ты пришёл с борщом на прогулку? — я рассмеялась. — А что? Вдруг ты голодная. После самолёта всегда хочется есть. — Я прилетела вчера. — Значит, ещё не наелась. Я обняла его. Сашка был тёплый, надёжный, родной. От него пахло чем-то домашним — не то пирогами, не то маминым кондиционером для белья. Мы сидели на скамейке, ели яблоки (борщ я обещала съесть дома), и он рассказывал про свой проект в Бауманке. Что-то про нейросети и умный дом. Я слушала и кивала, но мысли были далеко. — Ань, — он вдруг замолчал и посмотрел на меня серьёзно. — Что случилось? — Ничего. А что? — Ты какая-то... не здесь. Вот уже полчаса. Я тебе про архитектуру нейросетей рассказываю, а ты смотришь сквозь меня. Я вздохнула. Сашка всегда чувствовал, когда я вру. — В аэропорту, перед вылетом, у меня украли сумку. — Что?! — он подскочил. — Тихо, тихо. Нашлась. Почти сразу. Какая-то женщина подобрала и вернула. Но там было... странно. — Что странно? — Она знала бабушку. И спрашивала про неё. Про какую-то вещь, которую бабушка мне оставила. Сашка нахмурился. — Что за вещь? — Я не знаю точно, — соврала я. — Но она говорила так, будто это что-то важное. И мне стало не по себе. — Ты её запомнила? Внешность? — Да. Это была та же женщина которую я сфотографировала, когда она приходила смотреть квартиру. Она тогда показалась мне подозрительной. — Слушай, — Сашка взял меня за руку, — если что — я рядом. Я не знаю, что там за вещь и что за женщина, но если она попробует тебя тронуть — я её сам лично... — Сашка, она женщина. Ты не можешь драться с женщиной. — Я не буду драться. Я натравлю на неё маму. А мама у меня — ты знаешь. Я засмеялась. Тётя Света, Сашкина мама, была женщиной громкой, доброй и совершенно бесстрашной. Если она встанет на мою защиту, Маргарите точно не поздоровится. — Спасибо, — сказала я. — Но я справлюсь. — Я знаю, что справишься. Но если что — зови. Мы ещё погуляли по осеннему парку. Сашка рассказывал про свой проект — он наконец дописал код для умного дома, и тот теперь работал без сбоев. Я слушала, смеялась в нужных местах, но мысли всё время возвращались к Маргарите. Кто она? Откуда знает бабушку? Что ей нужно на самом деле? Дома я села на диван и достала телефон.