Книга Жестокие тайны, страница 100 – Морган Бриджес

Ты разрушила меня, Делайла. Я жил в своей стае, в мире обмана и власти, а ты оказалась единственной, кто смог пробиться сквозь мою защиту. Ты сделала меня уязвимым, уничтожила стену, возведенную Орденом и его основателями. Ты – моя величайшая слабость.

Замолкаю ненадолго, запускаю пальцы в ее волосы и смотрю, как трепещут во сне ее веки.

— Но ты же и моя величайшая сила.

Признание словно зависает в воздухе. Я смотрю, как ровно она дышит, и вспоминаю, как встретил ее впервые. И как в память об этом набил татуировку – знак того, насколько глубоко она врезалась в меня.

Над шрамом, что остался от ножа, – ястреб. Хищная птица, ее символ. Я назвал ее так не только за ум и силу, но и в знак того, как я слаб перед ней. Шрам, с которого все началось, изображает ветку, на которой ястреб сидит, – основание для самой сущности моей уязвимости. А сам я, как эта ветка, защищаю ее и обеспечиваю безопасность.

Ее отметины на мне куда глубже и неизгладимее, чем любая татуировка.

— Спи, спи спокойно. Проснувшись, ты захочешь выпустить когти и сразиться со мной. Но победит только один из нас.

Я чувствую, что Ксавье рядом.

Подсознательно ощущаю его присутствие. Он не шумит, не прикасается ко мне, и все же он тут. Я просто впитываю его запах, улавливаю исходящую от него энергию.

Он присутствует даже в моих снах, где царит полная темнота и оглушительная тишина. Как голос, зовущий меня из бездны: «Маленький ястреб…»

Его голос гудит, побуждая меня ответить. Я и сама хочу, но меня чем-то смущает его призыв.

— Открой глаза, – произносит он более настойчиво.

Я вдыхаю, разомкнув губы, и подчиняюсь. Веки дрожат, но я вижу лишь темноту. А потом понимаю, что он сидит в кресле в другом конце комнаты.

Я не двигаюсь. Просто не могу. Теперь ясно вижу его лицо. Мужчина не должен быть таким красивым. Особенно когда он смотрит так, будто хочет кого-то убить.

И у него в руках нож.

Есть что-то почти гипнотическое в движении его рук, в том, как он перебрасывает нож из одной ладони в другую. Он летает туда-сюда, как маятник, безмолвно отсчитывая секунды. Затем Ксавье подбрасывает его в воздух и ловит за рукоять. Лезвие угрожающе сверкает, как молчаливый символ опасности, которую излучает его хозяин. Это пугает, напоминая мне о мире, из которого он пришел.

Он ведь только что завершил какую-то миссию.

Я лежу, скованная под его взглядом, и адреналин течет по венам как лава, согревая тело. К горлу подступает тревога, я сглатываю и заставляю себя заговорить, чтобы разорвать напряжение:

— Когда ты вернулся?

Ксавье не отвечает. Лишь скользит по мне взглядом своих ярко сияющих даже в полутьме серебристых глаз.

— Что-то случилось? – снова пытаюсь завязать разговор я.

Он все так же молчит и смотрит. И меня привычно пугает его пристальный взгляд.

— Ксавье, с тобой все в порядке?

— Даже близко нет, – рявкает он.

— Что случилось?

— Ты.

Я поспешно сажусь и прижимаю одеяло к груди. Хотя ничто не может стереть ощущение его горящего на моей коже взгляда. Он даже с другого конца комнаты ощущается как прикосновение.

— О чем ты? – спрашиваю я.

Ксавье в последний раз подкидывает и ловит нож. Потом ерзает в кресле, и я пугаюсь, думая, что он сейчас направится ко мне. Однако он лишь опирается локтями о бедра и опускает руки между коленей, удерживая нож кончиками пальцев. Поза вроде бы непринужденная, но это обманчиво. Передо мной готовый атаковать хищник, я вижу, как напрягаются под одеждой его мускулы.