Книга Ценный груз, страница 25 – Крис Велрайт

Уже зная, зачем его сюда привели, конюх без долгих прелюдий и разъяснений приступил к рассказу:

— Прежде чем я начну, – голос его был наполнен теплотой, будто он сидел не в зале суда, обращаясь к судье, а за костром после дневных работ в поле, в кругу внуков, готовый поведать им очередную сказку или легенду, – хочу сразу сказать о том, что скрывать и лукавить мне не имеет смысла, так как я стар и скоро лишусь службы при дворе моей госпожи.

Храбрость и честность старика подкупали Дэмина. Обычно большинство предпочитало в суде говорить как можно меньше, дабы не навлечь на себя лишних проблем. А вот Мингли посчитал, что все дело не в силе духа, а в законодательстве Синторы. Ему часто приходилось слышать, как господин перечитывает законы, и в одном из них значилось, что старики, достигшие семидесяти лет, награждались правом не нести наказания за легкие проступки и освобождались от жестких мер карательной доктрины, включавшей физические истязания. Разве эта причина не хороша для того, чтобы притвориться, что ты праведный человек?

— Я не ропщу на судьбу. Такова жизнь. И я знаю правила этой игры: когда перестаешь быть полезен в работе, надобно готовиться к уходу на покой. – Старик глухо вздохнул, наполнив легкие воздухом, как делают только пожилые люди перед тем, как начать рассказывать долгую историю. – Я служу этой семье с девятилетнего возраста, когда еще был жив прежний глава, мудрый и достойный человек. Будучи глупым мальчуганом, однажды я попытался выкрасть у него на рынке кошелек, но был пойман за руку. – Он улыбнулся, и глаза заволокло воспоминаниями о молодости, когда краски мира были ярче, а вкус даже самой простой еды казался насыщенней. – Но господин не отдал меня под суд и не лишил рук или пальцев. Он предложил мне достойный труд в своем поместье. Так я и начал трудиться за плату и в благодарность за прощение моего поступка. Шло время, и на моих глазах выросло новое поколение семьи, – старик вновь тяжело вздохнул, – которое, к сожалению, не приумножило славы семьи или ее достатка. – Госпожа, потерявшая дочь, недовольно скривила тонкие губы, заслышав, с какой горечью конюх сокрушался о потомках прежнего господина. – Боги также не хотели давать этой семье сыновей, а дочерей забирали хвори, прежде чем те достигали брачного возраста. Не единожды я слышал, как хозяин с хозяйкой сетовали на судьбу, ибо на дочерей приходились большие растраты: одежда, обучение и питание. Но выгоды они не принесли никакой, отправившись невестами к богу смерти. И вот родилась маленькая госпожа, – конюх тепло улыбнулся, – светлый ребенок. Истинный лучик света в этой семье. С детских лет, обладая врожденным кротким нравом и добропорядочностью, маленькая госпожа завоевала любовь всех слуг. Ее доброе сердце всегда было открыто чужой беде, и потому любое горе, что падало на плечи других людей, она воспринимала как свое собственное. Не счесть, сколько раз маленькая госпожа вступалась за слуг. – Конюх засмеялся, озаряясь радостью от воспоминаний. – И даже за меня слово замолвила, когда я по старости проглядел, что конь хромает.

Дэмин понимал, что все сказанное не имеет отношения к делу. Многие присутствующие на суде и подавно стали испытывать сонливость и скуку от монотонного и долгого предисловия. Единственным, кому по-настоящему был интересен рассказ, оказался Мингли. Его, как демона, грызло любопытство о любых подробностях в судьбах людей: как и чем они живут, какие испытывают чувства к богам и как те карают или благословят их. Почему в молодости люди так беспечны и совсем не помнят о скоротечности собственных жизней? А в старости все как один сокрушаются о прожитых годах и, даже находясь в столь немощных телах, молят любые силы о продолжении существования?