Книга Нефритовая лиса, страница 68 – Крис Велрайт

— Ты знаешь, зачем я сюда приехал со своим отцом?

Она замотала головой, слёзы навернулись на глаза.

— Да ты у нас жертва, получается?

Его голос был хриплым, неприятным.

— Тогда ещё лучше.

Он засмеялся коротким, резким смешком.

— Потому что, когда твой брат насиловал мою сестру, она тоже была жертвой.

Ицин застыла. Что?

— Но он не остановился.

Её сердце забилось быстрее, в висках стучала кровь.

— Нет, он сделал с ней всё самое мерзкое, на что был способен.

Ицин захлебнулась собственным дыханием.

— И это я собираюсь сделать с тобой.

Она дёрнулась сильнее, но он только вдавил её в землю ещё крепче.

— Потому что твой трусливый братец убежал в тот же день, поджав хвост.

В его голосе кипела ненависть.

— Примчался к родителям, спрятавшись за юбку матери.

Слёзы жгли её глаза, а тело тряслось от страха.

— Думал, что родня откупится.

Его пальцы сжали её запястья так сильно, что она почувствовала, как они немеют.

— Но нет.

Он снова засмеялся.

— Я понял, как отомстить ему за унижение своей сестры.

Шу Чао придвинулся ещё ближе, его дыхание было обжигающе горячим.

— Понял, когда увидел тебя.

Шу Чао резко дёрнул её за рукав, ткань треснула, натянувшись, готовая порваться.

Но вдруг он зашипел от боли. Его рука дёрнулась назад, будто он обжёгся.

— Проклятие! — прошипел он сквозь зубы.

Ицин не сразу поняла, что произошло. Но потом её взгляд упал на булавку. Ту самую, что дала ей шаманка. Она всё ещё была приколота к её платью.

Шу Чао сжимал ладонь, из проколотого места тонкой струйкой сочилась кровь. На одну короткую, бесценную секунду он отвлёкся. Паника захлестнула Ицин. Она попыталась закричать, но горло сдавило страхом, голос не слушался её. Тело отказывалось повиноваться. Она могла только дышать — судорожно, прерывисто.

Но она должна была двигаться. Спастись.

Ицин попыталась отползти, но Шу Чао, стиснув зубы, вновь кинулся на неё. Он был разъярён. Его глаза горели ненавистью. Он не собирался отпускать её. И тогда в голове Ицин пронеслась странная мысль. Не мысль. Приказ. Заставивший её руку сдёрнуть с платья заострённую булавку.

Она не думала. Не сомневалась. Просто сделала это. Вырвала тонкий металлический стержень, направила его на Шу Чао и зажмурилась, предчувствуя, как он сейчас навалится на неё. Как его вес снова придавит её к полу. Но вместо этого раздался крик. Не её. Его. Пронзительный, ужасный, нечеловеческий. А потом что-то горячее хлынуло на её лицо.

Ицин открыла глаза…

Булавка.

Она угодила ему прямо в глаз. Шу Чао бросился в сторону, хватаясь руками за лицо.

Он заметался по комнате, врезаясь в мешки с зерном, сбивая с полок корзины. Он стонал, завывал, словно зверь, загнанный в ловушку.

Ицин испуганно попятилась, судорожно загребая руками по полу. Её дыхание было прерывистым, грудь сжималась от ужаса. Она должна выбраться. Она должна бежать.

Шу Чао, еле держась на ногах, бросился к двери. Он распахнул её так, что петли скрипнули, а сам он ударился плечом о косяк. И тогда… Завопил.

Громко и отчаянно.

— Отец! Отец, помоги мне!

Его голос разнесся эхом по поместью. Ицин застыла. Сердце застучало, как бешеное.

Она замерла в страхе.

Внезапно из темноты, сбоку, появился силуэт. Чжэнь. В его руке был меч, а сам он выглядел собранным и готовым ко всему.