Книга Нефритовая лиса, страница 230 – Крис Велрайт

— Откройся, откройся… — прошептала она, срываясь.

И тогда раздался усталый, почти скучающий голос.

— Ключи… — сказал он. — Они у тебя в руке.

Ицин остолбенела, затем с замиранием сердца посмотрела на свою руку. В ней всё это время сжималось кольцо с ключами, о котором она совершенно забыла. Захотелось выругаться, как это делала Чжа.

Она вставила ключ в замочную скважину, рука всё ещё дрожала. Он вошёл с лёгким скрежетом, а затем поворот, щелчок, и дверь открылась. Она прижалась к створке, проскользнула наружу и замерла.

Её лицо тут же коснулся холодный воздух. Свежий. Настоящий. Не тюремный. Не пыльный. В нём не было сырости, гнили, шороха крыс. Только тишина, открытое небо, и почти забытое чувство пространства.

Она сделала шаг вперёд, оглядываясь. Каменные постройки. Узкий переулок. Она не знала, где находится, но, по крайней мере, уже не внутри камеры.

— Нам нужно тебя переодеть, — произнёс голос в голове. — Крадись вдоль правой стены. Заверни за угол. Там будет нищий. Отними у него одежду.

— Что? — вслух вырвалось у Ицин. — Ты серьёзно?

— А у тебя есть деньги? — холодно отозвался голос. — И возможность прогуливаться по торговым лавкам, примеряя ткань и выбирая фасон? Нет. А одежда заключённой в крови это не лучший способ остаться незамеченной.

Ицин вздохнула. Внутри всё сжалось. Она не хотела. Не могла поверить, что всё свелось к этому, к воровству у бездомного. Когда она заключала сделку с могущественным существом, ей казалось, что всё будет иначе. Она не знала как именно, но точно не так: красть тряпьё у спящего нищего. Но голос был прав, она не могла оставаться в этом виде, если хочет выжить.

Она пошла вдоль стены, пригибаясь, крадучись. Движения её были неловкими и выдавали сильное волнение. Она повернула за угол. И там, под навесом, в грязной нише, действительно лежал человек. Старый. Пьяный. Окутанный тряпьём. Он спал рядом с потрепанным мешком, храпя, пахнущий вином и сыростью.

— Вот и твой «портной», — усмехнулся голос. — Берёшь или такая ноша не по твоему плечу?

Она не посмела тронуть старика, рука так и не поднялась. Даже если бы он не проснулся, Ицин не смогла бы стянуть с него одежду. Вместо этого она осторожно опустилась на колени и заглянула в мешок, что валялся рядом. Запах оттуда ударил мерзкий, прелый, но всё же оказался терпимее, чем её собственная тюремная одежда, пропитанная потом

— Но согласись, — раздался голос, ленивый и насмешливый, — лучше так, чем в цепях. Или без рук… засоленных и брошенных в чан, как это любят делать с ворами.

Ицин не ответила и быстро зашла за угол, поглубже в переулок, где её не могли увидеть ни из окон, ни с дороги. Там, под нависшей балкой и грудой мусора, она переоделась, выбросив свою прежнюю одежду, как сбрасывают кожу.

Теперь она выглядела отвратно. Штаны висели мешком, рубаха была рвана в боку, ткань на локтях протёрта до нитей. Волосы спутаны, руки в пятнах, лицо — бледное и чумазое.

— И как мне в таком виде попасть в бордель? — прошептала Ицин, глядя на себя: оборванная, вонючая, с улицы, словно оторванный клочок жизни, забытый кем-то на дороге.

— Ты не говорила, что тебе нужно именно туда, — лениво заметил голос. В его тоне слышалось притворное равнодушие, как у хищника, который делает вид, что ему всё равно, хотя он не упускает ни одного движения добычи.