Онлайн книга «Нефритовая лиса»
|
Бордель был ловушкой. Спроектированной с умом и без единого изъяна. Но однажды случилось то, что помогло ей понять, как выбраться отсюда. Утром, как только Ицин зашла на кухню, её встретил не привычный запах варящегося риса или пар от кипящего чая — а визг, крики и громкий топот. — Он снова здесь! — кричала одна из девушек, замахиваясь половником. — Псина облезлая! Отдай гуся, зараза! Чжа с веником в руках, пригнувшись почти до земли, металась по полу, пытаясь перехватить пса. Рыжий, облезлый, с одним торчащим ухом, пёс носился по кухне, прижав к земле свою добычу — мертвого гуся, которого тащил за шею, словно охотничий трофей. — Лови его! Лови! — орала девушка с кувшином воды. — Он всё перетопчет! Пёс, явно знавший бордель не хуже старшей служанки, ловко уворачивался от метёл, ножек стульев, мисок и прочих преград, пронёсся прямо у ног Ицин и выскочил в сторону кладовки. Служанка в панике врезалась в стол, посуда загремела, полетели овощи. Ицин невольно прижалась к стене, наблюдая, как Чжа вылетела за псом, при этом успев махнуть Ицин рукой: — Не стой столбом! Лови! — Как он вообще сюда залез? — выкрикнула другая. — Опять прорыл лаз под стеной⁈ Ицин вздрогнула. Лаз под стеной? — Он снова вылез из того угла, у мусорной ямы! — крикнул кто-то ещё. — Там под досками пролаз, я ж говорила! — Заткнись и держи дверь, пока я веником его не прибью! Но Ицин уже не слушала. Сердце застучало, как барабан. Лаз. Где-то есть проход. Щель. Под досками. И если пёс пролез — может, и она сможет? Суета на кухне разгорелась, как пожар. Поварихи визжали, Чжа кричала, сбивая половником кастрюли, а облезлый рыжий пёс носился между ног с гусём в зубах. Крылья у бедной птицы хлопали по стенам, а перья летели во все стороны. Посуда гремела, кто-то выронил кувшин с бульоном, по полу растекалась горячая жидкость. Все были заняты, и никто не заметил, как Ицин проскользнула в угол, спряталась за мешками с овощами и юркнула в боковую дверь, ведущую к заднему двору. Здесь, среди кучи старых досок, гнилых тряпок и ящиков, она искала то, о чём говорила служанка. Лаз. Спасение. Прошло несколько долгих минут, прежде чем она заметила: под выщербленным деревянным настилом, среди зарослей крапивы и мусора, темнел узкий проём. Сердце стучало так, что она боялась — кто-нибудь услышит. Ицин опустилась на колени, откинула гнилую доску, обнажив мрачную дыру. Запах плесени и земли ударил в нос, но за ним — воздух. Чистый, с улицы. Свобода. Она легла на живот и, сжав зубы, втиснулась в узкое пространство. Платье цеплялось за гвозди, острые края досок вонзались в кожу. Грудь прижималась к земле, ладони соскальзывали по влажной грязи. Она задыхалась, но ползла. Руки уже были по ту сторону. Её лицо осветилось утренним светом. Шум улицы доносился так ясно, что казался чудом. Люди ходили туда-сюда. Свобода была прямо перед ней. Она собралась сделать последний рывок. Ещё чуть-чуть — и будет снаружи. Но в этот миг чья-то рука вцепилась в её ногу. Ледяные пальцы сжали лодыжку с такой яростью, что кожа взвыла от боли. — Попалась, крыса, — раздался неприятный голос. Вторая рука ухватила её за талию и рванула назад. Ицин захрипела, царапая пальцами землю у выхода, но земля сыпалась, а ногти ломались. Она уже почти вылезла. Почти… Почти… |