Книга Нефритовая лиса, страница 104 – Крис Велрайт

Разбирая вещи, она потратила больше времени и сил, чем ожидала. Даже несмотря на то, что ей принесли всего один сундук. Остальное шло в приданое.

Впервые ей пришлось делать это самой — складывать шелковые платья так, чтобы они не помялись, аккуратно расставлять шкатулки и украшения, укладывать по местам предметы, которые всегда кто-то до этого размещал за неё.

Она устала. Её пальцы, ноющие от усталости, пробежались по гладкой ткани, и только теперь она поняла — её лицо липкое, руки грязные, а волосы, должно быть, растрёпаны. Она даже ещё не мылась с дороги!

Обычно её утренний уход был чем-то естественным: тёплая вода, ароматные масла, чистое полотенце — всё приносила Тенин. Но теперь никто не позаботился об этом.

Она почувствовала раздражение, подошла к двери комнаты, открыла её и замерла. Ицин хотела позвать слуг гостиницы и приказать им принести ей полотенце, воду, а ещё лучше — подготовить ванну. Но как их позвать? Не будет же она кричать на всю гостиницу или сама ходить и искать их?

Ей пришлось ждать какое-то время, прежде чем она заметила девушку-служанку, поднимающуюся по лестнице на второй этаж. Ицин смущённо махнула ей рукой и распорядилась, чтобы принесли всё необходимое.

Но, к её удивлению, прошло долгое время — и никто так и не пришёл.

Губы Ицин сжались. Она уже собиралась выйти из комнаты, чтобы найти слуг и отругать их, но вдруг раздался спокойный, но язвительный голос Фань:

— Я бы на твоём месте не выходила.

Ицин замерла, повернувшись к наложнице.

— Почему?

Фань лениво зевнула, потянулась, а затем перевела на неё лукавый взгляд:

— Ты ведь не знаешь, что ждёт тебя за дверью. Кто знает, что может случиться с такой наивной девочкой, как ты?

Ицин почувствовала, как её сердце сжалось. Она угрожает ей?

Теперешняя Фань была ей хорошо известна — коварная, хитрая, беспощадная. В её власти было поставить Ицин в ловушку: нанять людей, которые опозорят её. Или подстроить так, чтобы её увидели в щекотливой ситуации, чтобы еще больше оболгать её перед всеми.

Ицин сделала шаг назад, захлопнула дверь и, прижавшись спиной к стене, почувствовала, как внутри всё похолодело. Она и забыла, что теперь ей предстоит находиться в одной комнате с человеком, который сделает всё ради своего сына — даже разрушит жизнь Ицин.

— Боги, как же ты меня утомила… — простонала наложница Фань, театрально вздохнув.

Она не глядя махнула рукой служанке, лежа на подушках, словно ленивая кошка

— Принеси ей уже воды, пусть умоется и ложится. Я хочу отдохнуть.

Служанка склонилась в поклоне, затем быстро выскользнула за дверь.

Фань перевернулась на другой бок, медленно потянулась за печеньем, лежащим на подносе.

Ицин внимательно следила за её движениями. Как же она была спокойна. Будто всё уже решено. Будто всё уже предначертано.

Фань отломила кусочек печенья, положила в рот, а затем, не спеша, начала жевать. Звук ломающейся корки эхом разнёсся по комнате. Она медленно пережёвывала кусочек, крошки летели с её губ.

Но хуже всего было не это. Хуже всего был её взгляд.

Ицин казалось, что наложница смотрит на нее, как на обречённую узницу. Как на предстоящее представление, которое она жаждала увидеть. Как на тень, что медленно угасала.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — раздался мягкий, почти ласковый голос наложницы Фань. Он прозвучал, как шёлк, прикоснувшийся к коже, но за этой мнимой мягкостью скрывалось что-то колючее, как игла, спрятанная в подушке.