Книга Утерянный жемчуг, страница 61 – Крис Велрайт

— Сразу идите на кухню! Зовите тетушку Фуян. Я скоро вернусь! – Крикнула ему Мэйлинь и со всех ног помчалась домой.

Несколько лет назад она начала откладывать с каждой оплаты за труд по паре монет. Это было неправильно по отношению к семье, но тетушка Ицин сказала, что у каждой женщины должны быть спрятаны деньги, на всякий случай. Сначала она не понимала, зачем это нужно, но чем старше становилась и чем дольше жила в Вите, тем больше стала осознавать, что даже здесь жизнь женщин не была сказкой. Большее количество свобод не избавляли их от ответственности перед родной семьей и семьей мужа. Несправедливость и беды могли настигнуть их в любой момент, а деньги спасали от многого. Хозяйка рассказала ей не только о проблемах с внебрачными детьми, изгнанием из семьи, болезнях и бюрократической системе, а еще о том, как политические распри способны сталкивать лбами людей, даже если те одной веры и происхождения. Тетушка Ицин, как и многие сеянцы, бежала из родной провинции по морю. Мэйлинь и сама помнила такое путешествие. Их довезли на лодке до корабля, где она ютилась несколько дней в грязном трюме, слушая, как рыдают дети и как тошнит взрослых, стараясь не умереть от отвратительных запахов испражнений. Их провозили незаконно и занимались этим сами сеянцы, только вот соотечественников не волновало, выживут ли беглецы или нет. Плата бралась в начале пути, поэтому перевозчиков не заботило, что там происходит с людьми в трюмах. Мертвецов выбрасывали за борт, что было для сэянцев настоящим ужасом. Они считали, что вода забирала души неупокоенных, и те становились морскими призраками, которые топили лодки рыбаков и утаскивали за ноги ныряльщиц. Те самые опасные подводные течения, которые могли вмиг уволочь на глубину, были ни кем иным, как озлобленными голодными душами непохороненных людей. Поэтому перед тем, как нырять, сэянцы бросали в воду подношения, надеясь, что призраки насытятся и не станут губить ныряльщиков. К сожалению, духи были слишком злобными созданиями, и даже такой способ не всегда утолял их неутихающий голод. Но на корабле выбора не было, иначе от трупов распространилась бы зараза.

Мэйлинь после пережитого в трюме долго видела сны о том, как по остекленевшим глазам умершего ползала муха, пока его труп наконец не выбросили с судна.

Корабль приплывал в Тивию – соседнюю с Синторой провинцию. Там разгружали груз, но беглецам запрещалось покидать трюм. Тех, кто собирался остановиться в этом городе, высаживали в лагуне, где была стоянка для всех судов. Остальных, кто намеревался продолжить путь до Синторы, оставляли дожидаться караванов торговцев, которые тайными тропами проводили людей через границу.

Родители Мэйлинь не хотели начинать новую жизнь в Тивии. Она славилась по всем семи областям своей распущенностью и вольностью взглядов. Это было пристанище для художников, актеров, танцоров и прочих людей, кто любил праздный образ жизни. Именно здесь впервые появился тин и именно отсюда он расползся по всем остальным провинциям. Именно тут было больше всего борделей, театров, игорных домов и площадей, где продавали рабов. Родители Мэйлинь считали эту землю грязной и проклятой, поэтому предпочли перебраться в Синтору.

А вот хозяйка Ицин какое-то время жила в Тивии. Ее мать и маленькие сестры погибли во время плавания, она осталась с отцом. Денег на то, чтобы продолжить путь до Синторы, у них не было, поэтому они обосновались в этой провинции. Хозяйка не рассказывала подробностей, единственное, что она упомянула – это то, что отец продал ее в публичный дом. Как она выжила, что делала и каким способом перебралась в Синтору, Мэйлинь не представляла, знала лишь, что Ицин пришла в Виту со злостью в сердце, решимостью и мешком денег. Она основала тут гостиницу и до сих пор помогала сэянским девушкам, по мере возможностей.