Книга Преподаватель, страница 9 – Юлия Хокка

— Ладно, давай послезавтра. Как учеба?

— Хорошо, ты как?

Мимо по дороге с бешеной скоростью пронесся мотоциклист.

— Да тоже нормально. Тогда до послезавтра?

— Да, пока.

— Пока.

Снова совершенно пустой диалог. Как и всегда. Хотя мне и самой уже давно не хотелось даже пытаться как-то их развивать.

Бабушка отрицательно относилась к ночевкам у Маши, но, привыкнув, что мы общаемся и проводим вместе время, отпустила без скандала, хоть и с недовольным лицом. И дело было не в ее отношении именно к Маше, а в отношении к людям, ко мне и к миру в целом.

В юности я еще как-то пыталась бороться с ужасным характером бабушки, пробовала разные методы и стратегии выстраивания отношений, но в итоге просто смирилась, перестала обращать внимание на ее слова и говорить что-то в ответ. Нельзя переделать взрослых людей, они никогда не изменятся, если сами этого не хотят. Однако принимать какие-то правила все же приходилось. Человек растил меня всю жизнь, и я до сих пор жила с ней на ее попечении, так что следовало проявить уважение.

В среду после пар я отправилась к Машке. Она жила в небольшой двухкомнатной квартире с мамой, и ее дом находился всего в пятнадцати минутах ходьбы от моего. Город был настолько маленьким, что, в общем-то, все дома располагались не особенно далеко друг от друга.

Поднявшись на пятый этаж, я позвонила в звонок. Маша открыла дверь почти сразу. На ней были надеты розовые пижамные штаны и белая футболка, осветленные пряди она собрала в небрежный пучок. В очередной раз, не без укола зависти, я обратила внимание на точеную Машину фигуру и аккуратное, красивое лицо.

— Привет, залетай, – сказала подруга и, сделав шаг в сторону, откусила бутерброд с колбасой.

— Привет, – шумно выдохнула я, зайдя в коридор. Моя физическая форма и подъем по лестнице на пятый этаж были плохо совместимыми. – Ты же пиццу хотела заказать? – кивнула я на бутерброд.

— Так сейчас и закажем, я голодная, жуть.

Маша ела часто, причем далеко не всегда здоровую пищу, но это никак не сказывалось на ее шикарной фигуре. Ведьма, не иначе. Я без постоянного, хотя бы примерного подсчета калорий нормально выглядеть не могла.

Мы прошли в комнату и сели на большой диван, стоящий в углу у самой стены.

— Давай, рассказывай, – сказала я.

— Что именно? – спросила Машка, обняв плюшевого медведя.

— Как что? Про Артема своего. Какого дьявола ты опять с ним сошлась, Маш?

— Ну… мы помирились. Он извинился, он жалеет, понимаешь? Он напился, потому что любит меня.

— Напился, потому что любит? – переспросила я, закинув ногу на ногу и подняв брови.

Подруга отзеркалила мой жест:

— Ну, да. Он так переживал, что мы расстались, хотел меня вернуть, от безысходности и напился.

Какое-то время мы обсуждали их отношения, и я пыталась убедить Машку, что ей не следует в четвертый раз сходиться с Артемом. Но все было тщетно. Дурочка по уши влюблена в этого… чудака. С одной стороны, я не имела права лезть в чужую жизнь и диктовать подруге, с кем ей встречаться. Но, с другой стороны, Маша была мне близким человеком, и я переживала за нее каждый раз, когда она звонила после их ссор и рыдала в трубку. Артем был не особо умен, при этом вспыльчив и импульсивен: постоянно лез в драки, конфликтовал со всеми подряд, да еще и напивался регулярно. А в последний раз они и вовсе расстались из-за его измены.