Книга Преподаватель, страница 249 – Юлия Хокка

Олег зажмурился и потер глаза руками.

— Ладно, не забивай голову. Может, дело вообще не в этом. Мало ли, о чем Ксюша хочет поговорить. Может, у нее вообще какие-то свои личные проблемы.

— Вы с ней дружите?

Я не ревновала Олега к Ксении Витальевне. Просто было интересно.

— Не сказал бы, общаемся на работе, да и не плотно, так, постольку-поскольку.

Он снова развернулся к ноутбуку, экран моего телефона засветился, и я взяла его в руки. Внутри все похолодело.

— Олег, во сколько Ксения Витальевна попросила тебя приехать?

— Ну, я сказал, что заеду к девяти, перед работой, – бросил он из-за плеча, – а что?

Я молча подняла на него глаза. Должно быть, спиной почувствовав взгляд, любимый обернулся:

— Ты чего?

— Мне только что написала Ксения Витальевна. Просит приехать завтра в университет к десяти. Говорит, что это важно.

С губ Олега сорвалось нецензурное выражение.

— А какие будут последствия, если, допустим, до Ксении Витальевны как-то дошло, что мы… ну… вместе? – Я задумчиво покрутила в руках телефон. Меня трясло.

— У тебя, наверное, никаких. Только если в группе между собой у вас из-за этого возникнут конфликты, – пожал он плечами.

— Плевать на это. Что будет с тобой?

— Господи, Олеся, – Шефер закатил глаза, – чего ты так драматизируешь? У тебя такое выражение лица и такая интонация, будто я со школьницей несовершеннолетней переспал. Успокойся. Нормально все.

Он стал казаться более резким и холодным, но непонятно, по каким причинам. Я же ничего такого не сделала… Лишних вопросов задавать не стала. В конце концов, Олег имел право испытывать эмоции и при этом не отчитываться передо мной за каждую из них.

— Если бы никаких проблем не было, то мы бы это не скрывали и никто бы сейчас не переживал. Но ты напряжен, – ответила я. – Логично же подумать, что, значит, проблемы могут возникнуть. Вот я и спрашиваю какие.

Он призадумался:

— Закон я не нарушил, ты совершеннолетняя, однако педагогическую этику нарушил. Преподаватели не должны встречаться и спать со своими студентками, как минимум до их выпуска. Думаю, меня могут попросить написать по собственному.

По лицу и голосу нельзя было сказать, что Олег говорил об этом с сожалением или страхом, но и беспечным или веселым он, разумеется, не выглядел.

— Тебя могут заставить уволиться? Даже если я скажу, что все в порядке? Что это любовь и все такое? А если пересдам экзамены комиссии?

На третьем вопросе у него чуть заметно дернулась скула. Возможно, это было простое совпадение… Так или иначе, слов о любви мы друг другу прежде не говорили. Я знала это, а обращал ли внимание он – вопрос.

— Не знаю, Лесь. Посмотрим.

— А если и правда уволят, расстроишься?

— Ну уж не обрадуюсь, – зло усмехнулся Олег.

Неприятно. Я понимала, что он взвинчен и разозлен, но это частично выливалось на меня, а я не была ни в чем виновата. Когда мужчина, которого воспринимаешь, как защитника, опору, как что-то свое родное и теплое, так раздраженно общается с тобой без прямой причины, это задевает.

Но он имеет право на эмоции. Как и я. Как и все.

Промолчав, я уткнулась в телефон и напечатала ответ Ксении Витальевне, что приеду.

— Жаль будет, если уволят, – после некоторой паузы внезапно заговорил Шефер. – Мне нравится преподавать. Но, к счастью, у меня есть другая работа, так что на деньгах почти не скажется. Руслан будет даже рад. Его злит, что я трачу столько времени на детишек, когда в офисе завал.