Книга Преподаватель, страница 213 – Юлия Хокка

До встречи с подругой было еще достаточно времени, так что, приехав домой, я закрылась в своей комнате и занялась упаковкой, негромко включив на телефоне сериал, но скорее для шума на фоне, чтобы не сидеть в тишине, чем для осознанного просмотра. Пришлось несколько раз вставать с дивана и подскакивать к столу то за ножницами, то за скотчем, то еще за чем-то – какая-то я была несобранная. Свернув теплый бордовый свитер из очень приятных ниток, который купила в популярном сетевом магазине с хорошей, но доступной одеждой, я положила его на светло-коричневую бумагу и аккуратно завернула. Пришлось снова подойти к столу, чтобы взять степлер. Завязав красный бантик, чуть подтянула один край ленты, выравнивая размер ушек, и опустила свитер на дно коробки. Следующими на очереди был какой-то крутой и качественный кубик Рубика с красивыми пластиковыми гранями. Его я тоже обернула в крафт и завязала поверх ленточку, после чего отправила в коробку, а вместе с ним – мыло моей ручной работы. Взяла самое красивое из всей «партии». Две плитки шоколада упаковывать не стала, положила их просто так, а вот книгу, которую выбрала по аннотации из раздела с новинками, тоже аккуратненько завернула в бумагу. Закрыв коробку, перевязала ее все той же красной ленточкой и поставила в шкаф – подальше от бабушкиных любопытных глаз.

С подарками для других близких людей получилось справиться гораздо быстрее – старалась я не меньше, но над упаковкой так не тряслась, не пыталась сделать все суперидеально, как для Олега.

Вечером мы наконец-то пересеклись с Машей. Она сделала мне новый маникюр – новогодний. Особенно прикольно смотрелись ногти на безымянных пальцах: красные и белые полоски ассоциировались с конфетками из фильмов. У подруги в жизни продолжалась самая настоящая неразбериха. Она оставалась в отношениях с придурком-Артемом, но продолжала общаться с золотоволосым Ярославом. То ли подобие стокгольмского синдрома, то ли просто нездоровая привязанность Маши очень пугала, я искренне не могла понять, почему она не может бросить своего Темочку и начать встречаться с Яриком, который явно ее зацепил. Я не могла понять, а она не могла объяснить. Наверное, потому, что сама толком не понимала.

— Ну, я люблю Тему… – сказала подруга, докрашивая мой ноготь. – В лампу.

Я аккуратно опустила руку, стараясь не задеть случайно лак, как уже было однажды.

— Больная какая-то любовь. Неужели ты не устала от всей той фигни, которая у вас в отношениях?

— Ты о чем? – сосредоточившись на другом ногте, уточнила Машка и немного нахмурила идеальные бровки.

— Сколько раз он тебе изменял? Сколько раз вы ссорились? А его постоянный абьюз? Неужели тебе это все еще не надоело? Он же не относится к тебе как к человеку. Хотя сомневаюсь, что он хоть к кому-то нормально относится…

— Ты плохо его знаешь, Лесь. Он не такой ужасный, правда.

— А как же Ярослав, Маш? – Я внимательно посмотрела на подругу, тон вышел каким-то отчаянно жалостливым.

— Ярик очень хороший, милый паренек. Вежливый, заботливый, даже временами романтичный, хотя иногда и резковатый. Мне нравится с ним общаться, но люблю-то я Тему.

Мне нечего было на это ответить, хотя Маша наверняка все поняла по моему длинному и тяжелому вздоху.

Дальше мы обсуждали нас с Олегом, я рассказала подруге абсолютно все: и про Марину, и про Диму, и про маму с ее друзьями-алкашами. Немного затронула тему переживаний о своей внешности. К тому времени Маша уже закончила с маникюром, и мы отправились за кофе. Идти через парк даже вдвоем я отказалась, нападение, пусть и неудачное для преступника, отложило ощутимый отпечаток на психике, и заставить себя шагнуть на ту самую дорожку я не могла – дыхание моментально сбивалось, тело становилось каменным, все внутри леденело, возникал животный страх.