Книга Преподаватель, страница 123 – Юлия Хокка

Как же я была зла. Эта дрянь перевернула произошедшее. Все было не так. Она сама игнорировала и хамила, а потом вот так обставила ситуацию. И ведь не постеснялась позвонить Ксении Витальевне, чтобы нажаловаться.

Яна, которая оказалась в курсе всей этой ссоры, предупредила меня, чтобы я была осторожнее. Она уверяла, что из вредности Филиппова может наставить мне «н» в журнале задним числом, что потом скажется на допуске к сессии.

Что ж. Придется делать селфи на каждой паре, чтобы потом подтвердить свое присутствие в случае чего. Вот надо было себе такую головную боль нажить?

Больше всего в этой истории расстраивал момент с Ксенией Витальевной. Она, конечно, сразу связалась со мной после звонка старосты, и я попыталась объяснить ей, как все произошло на самом деле. Но душа все равно была не на месте. Я действительно очень любила этого преподавателя и беспокоилась за свою репутацию в ее глазах. А вдруг она поверила Злате? Она же не знает эту козу с мерзотной стороны. В глазах всех педагогов наша староста – хорошая девочка и прилежная студентка. Жаль, что никто из них не видит, как она не выполняет свои обязанности внутри группы, грубит нам и буквально посылает, когда мы обращаемся с какой-то просьбой или вопросом. И как она за спиной обсуждает тех же преподавателей с Рубиновой и ее подружками.

В какой-то момент я пожалела, что влезла во всю эту историю. Пусть бы эта мелкая дрянь подавилась своими деньгами. Пара тысяч – не лишняя, конечно, но и не спасет. Но потом, чуть поразмыслив, я пришла к выводу, что сделала все верно. За свои права и справедливость надо бороться. Хотя бы попытаться. Да, в этот раз все вышло боком, такое случается, но нерешаемых проблем не бывает. Разве что за редким исключением.

Ксения Витальевна предложила зайти к ней в деканат после пар и обсудить сложившуюся ситуацию: разделить обязанности и решить денежный вопрос. Я с радостью согласилась. Скрывать мне было нечего, за слова привыкла отвечать, да и переписку была готова показать, в случае чего.

Староста так и не убрала меня из черного списка и выложила несколько историй, в которых возмущалась наглостью некоторых плохих людей, портящих ей настроение. Намек оказался настолько прозрачным, что по тексту всем было ясно, кто этот плохой человек.

Да и наплевать. Пусть одногруппники и друзья Филипповой думают что хотят.

Только неприятно было бы, если бы дурные слухи обо мне дошли до преподавателей, которых я уважала.

— Олег Сергеевич, а можно вас спросить? – послышался приторный голосок Рубиновой.

У нее связки не лопнут? Это ж надо так голос выдавливать. Она реально думает, что подкупит этой клоунадой Шефера?

— По теме, надеюсь? – Резким движением головы он убрал спадающие на лицо непослушные пряди.

— Не совсем, но мне ну о-о-очень интересно ваше мнение! – хлопая наращенными ресничками, промурлыкала Марина.

— Ладно, – Олег Сергеевич присел на краешек преподавательского стола, – слушаю.

Сегодня он был в темно-серых джинсах и в бордовом джемпере, рукава которого поднял до локтей, несмотря на прохладный воздух в помещении. Длинные прямые пальцы сжимали черный планшет с несколькими прикрепленными к нему листами бумаги. Тяжелая серебряная цепочка свободно висела рядом с черным плетеным браслетом на суховатом, но жилистом запястье.