Книга Любовь по сюжету, страница 99 – Айрин Дейн

Замерев у дверного проема, я не решалась нарушить картину, что ярко разворачивалась передо мной. Всё выглядело так, словно кто-то выхватил мгновение из романтической комедии девяностых годов. Тео стоял у кухонного островка сонный, со взъерошенными волосами в одних штанах, – тех самых, что были на нём в ночь перед фестивалем – темно-синий хлопок с орнаментом ночного неба облегал его бёдра. Он явно что-то готовил, увлеченно и отлажено, как человек, которому было важно, с какой ноты начинался день. С каждой новой деталью этого утра мое сердце наполнялось странным, хрупким ощущением правильности.

— Я тебя разбудил? – спросил он, не поднимая головы, но голос его был наполнен вниманием.

— Не-а, – отозвалась я и подошла ближе, рассматривая продукты на столешнице. – Что ты готовишь?

Его движения были аккуратными: он размазал щедрый слой творожного сыра по половинке лепешки, выложил хрустящие ленты огурца и тонкие слайсы рыбы.

— Слоеная роти со слабосоленой форелью, – пояснил он, ловко свернув лепёшку в аппетитное подобие буррито. – После завтрака мы могли бы съездить куда-нибудь. Например, погулять в парке, там сдают велосипеды напрокат, или… заглянуть в музей на очередную выставку современного искусства. Ну, или мы могли бы, не знаю, взять лодку… покататься…

Он говорил всё быстрее, чуть сбивчиво, словно боялся замолчать.

Оглядываясь, я ответила не сразу. Взгляд скользнул по просторной гостиной, прилегающей к кухне, ненадолго задержался на стеллаже с небрежно расставленными книгами и вернулся к Тео.

В нём узнавалось волнение, едва заметное, но потому ещё более трогательное. Раньше я не наблюдала за ним такой застенчивости: Тео всегда был собран и сдержан. Сейчас же он проявлял инициативу с тем искренним, почти мальчишеским рвением, с каким мужчина желает быть полезным, но не навязчивым. И в этом его порыве не было ничего вычурного или наигранного, наоборот, я видела в нем заботу. Такую, что сердце отозвалось легким дрожанием, как если бы кто-то осторожно коснулся внутренней струны души.

Я почувствовала, как с меня тихо сползали сомнения, тревожные обрывки прошлого, оставляя после себя простое, но драгоценное ощущение безопасности. Спокойствие, что рождалось обычно только в присутствии человека, который старался понять тебя, а не просто быть рядом.

— Чем бы ты хотела заняться? – спросил он неуверенно, будто пытался подступиться ко мне.

Я улыбнулась, чуть приподняв уголки губ, и, не теряя взгляда, с намеком перехватила простыню на груди.

— Всё звучит заманчиво, но… я с удовольствием сначала приняла бы душ.

Он слегка хлопнул себя по лбу и цыкнул, словно только сейчас заметил, в каком виде я стояла перед ним – босая, в одном легком облаке из ткани.

— Конечно! Прости! Комната напротив спальни, – тут же заговорил он, поспешно откладывая закуску на тарелку. – А я… я сейчас принесу тебе полотенца и что-то из одежды.

* * *

Горячая вода струилась по коже, лаская и оживляя. Я стояла неподвижно, позволив каплям стекать по шее, по лопаткам, обтекая изгибы спины и растворяясь в ногах. Пар густыми клубами поднимался вверх, заволакивая пространство, словно я погружалась в кокон, отрезанный от времени, от мыслей, от реальности.

Я затаила дыхание и представила, как в центре солнечного сплетения, где обычно замирало волнение, томился цветок. Он был таким хрупким, почти иссохшим – всё, что осталось от той, кем я была. С первым же вдохом один из лепестков дрогнул и отделился, легко, как осенний лист. За ним – второй и третий. Один за другим, они опадали, кружась в невидимом вихре внутри меня, и оставляли после себя слабое покалывание. Когда последний лепесток исчез, осталась лишь сердцевина – маленькое зернышко, стучащее в такт сердцу. Оно пульсировало сначала робко, затем увереннее. С каждым ударом зерно становилось больше, и вдруг превратилось в почку, продолжая расти. Она медленно раскрывалась, наполняясь светом. А потом – вспышка. Мгновенный, ослепительный взрыв тепла. Я тихо выдохнула, и губы сами собой растянулись в искренней улыбке.