Книга Почтальон Неруды, страница 29 – Антонио Скармета

Потратив три часа на разливание вина из бутылей, вдова Гонсалес в отсутствие Марио, который и вправду старался записать для Неруды движение звезд, довершила образ с легионерами, обратившись к дону Хосе Хименесу так: «Вы сегодня высохшие, что верблюжий помет».

Пока японский чудо-аппарат записывал нежащихся на солнце сладострастных пчел, уткнувшихся хоботками в корзинки прибрежных маргариток, пока бродячие псы лаяли на метеориты, создававшие над Тихим океаном атмосферу Нового года, пока на террасе Неруды звенели колокола, колебавшиеся от ударов Марио или шквалов ветра, пока стон сирены на маяке то усиливался, то вновь угасал, нагоняя печаль корабля-призрака в тумане открытого океана, пока Марио прислушивался к крошечному сердцу в утробе Беатрис Гонсалес и документировал его биение на магнитофоне, «противоречия социального-политического процесса», как выразился товарищ Родригес, лихорадочно наматывая на палец волосы у себя на груди, стали сказываться и на жизни скромного поселка.

Поначалу исчезла говядина, придававшая сытности похлебкам. Вдове Гонсалес пришлось придумывать суп из собранных на соседних участках овощей, которые, плавая среди костей, отдавали тоской по мясу. Спустя неделю подобного стратегического рациона отдыхавшие объявили о создании комитета и на бурном заседании с участием доньи Росы подняли вопрос: хотя они и глубоко убеждены, что продовольственный дефицит и черный рынок вызваны заговором реакции, нацеленной свергнуть Альенде, но все же называть эту водянистую овощную похлебку креольской касуэлой^[14] – это уж слишком. Разве что, добавил председатель комитета, они бы согласились на минестроне; но в таком случае донье Росе, вдове Гонсалес, следовало бы по меньшей мере пересмотреть цены на меню. Та же должного внимания на эти сбивавшие с толку доводы не обратила. Ссылаясь на энтузиазм, с которым пролетариат голосовал за Альенде, она выкрутилась из положения, связанного с нехваткой продовольствия, поговоркой, порожденной ее тонким умом: «Каждой свинье свое корыто».

Не меняя курса, вдова Гонсалес повторяла лозунг левых, которые беспечно ликовали: «Вперед без компромиссов!», и продолжила продавать травяные настои за чай, бульон из яичного желтка – за консоме, минестроне – за касуэлу. Список отсутствовавших товаров пополнили масло, сахар, рис, стиральный порошок и даже виноградный самогон, которым неприхотливые отдыхавшие скрашивали свои летние ночи.

На образовавшуюся в поселке благодатную почву прибыл в своем гремящем фургоне депутат Лаббе и созвал местных жителей на собрание. С напомаженными, как у Карлоса Гарделя^[15], волосами и улыбкой генерала Перона^[16] он нашел некоторое понимание у жен рыбаков и туристов, когда обвинил текущее правительство в несостоятельности, приостановке производства и самом крупном за всю историю человечества товарном дефиците: несчастные советские жители во время войны и то не испытывали такого голода, как героический народ Чили; эфиопские рахитики по сравнению с нашими изголодавшимися детьми казались дюжими богатырями; был всего один способ спасти Чили от кровавых, цепких клешней марксизма: устроить протесты, начав колотить в кастрюли с таким грохотом, чтобы «тиран» – как назвал Альенде депутат Лаббе – оглох, но, как ни странно, прислушался наконец к требованиям народа и подал в отставку. Тогда к власти придет Фрей^[17], или Алессандри, или любой другой демократ, которого они выберут, и в нашу страну вновь вернется свобода, демократия, мясо, птица и цветное телевидение.