Книга Бывшая любовь, страница 52 – Екатерина Дубровина

Как бы мне этого ни хотелось, но открыть все-таки пришлось. Во-первых, соврать, что меня нет дома, уже не получится, а во-вторых, Настя, только заслышав, что за дверью Денис, начала одеваться. — То есть? — негодовала я. — Ты бросишь меня вот так? Стой! — Хватаясь за ее рукав, как за спасительную веревку, я надеялась… Да фиг знает, на что я надеялась. Что она прогонит Дениса, что не будет утешать, а просто останется рядом, что мы дождемся этого дурацкого курьера и съедим пиццу, как и договаривались. Что мне не нужно будет сегодня еще что-то решать. Слишком много событий выпало на один день, и если с утра мне действительно хотелось узнать все, то сейчас… Мне нужна только Настя и пицца. И до безумия глупая комедии, можно даже без любовной линии, подтекста и глубоких мыслей. Про животных или вообще лучше мультфильм. О чем-то воздушном и приятном. Но когда Настя наконец подняла на меня глаза, я опустила свои, понимая, что она скажет. — Карин, ты можешь проклинать меня хоть всю жизнь, но сейчас тебе просто необходимо поговорить с ним вдвоем. — Хороша подруга! — зло бросила я, умудрившись за мгновение отрезветь. Сердце бешено колотилось, отдавая в висках. Может, мне тоже одеться и сбежать вместе с ней? Да, бредовая ситуация. Собралась бежать из собственного дома. А если попросить Мишу увести отца погулять? Это может сработать! Рыская по столам в поисках телефона, я хмурилась. Почему я так реагирую? Что пугает меня? То, что я останусь с ним один на один? Или то, что он узнает, как мы живем? Отбросив затею с телефоном (я же взрослая женщина, сама могу справиться, да и впутывать сына неправильно), я повернулась спиной к коридору, чтобы не видеть Настино позорное бегство, и сжала себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Дверь многозначительно хлопнула, и я с ужасом ожидала, когда это произойдет во второй раз. Почему-то мне казалось, что это обязательно случится. Но ничего, кроме гнетущей тишины, мой обостренный слух не уловил. Тогда я заставила себя обернуться. Денис, не шевелясь, стоял напротив. Его голова была слегка наклонена набок, а сам он, сощурившись, пристально наблюдал за мной. Я вцепилась в плечи еще сильнее, чувствуя, как сквозь тонкую ткань водолазки острые ногти впиваются в кожу, но убрать руки сейчас было равносильно оголить себя перед мужем. Этого я позволить не могла. Уже не могла. Несколько мгновений мы молча разглядывали друг друга, а потом он наклонился, снял начищенные до блеска ботинки и шагнул… Не ко мне, нет. Он щелкнул выключателем и зажег свет в коридоре, затем прошел в единственную комнату, и я вздрогнула, расслышав его облегченное восклицание. Возможно, наша квартира не так плоха, как я ее считаю? — Где Миша? — У друга с ночевкой, — не скрывая, ответила я. Он отец, имеет право знать. Новый звонок разорвал гулкую тишину. — Мы ждем кого-то еще? — раздраженный голос Дениса приближался. Я даже не пыталась объясниться, да и зачем. Он уже стоял у двери. А распахнув ее, лишь бросил на меня короткий понимающий взгляд, затем достал из заднего кармана брюк кошелек, расплатился с курьером и, потянув носом, подошел ближе с двумя картонными коробками.

Заманчивый аромат окутал мое сознание, живот предательски заурчал, но я продолжала стоять посередине кухни, держа себя за плечи. Денис по-хозяйски засучил рукава, когда понял, что от меня ему ничего путного не добиться, сполоснул руки, налил в чайник воды, достал с полки тарелки и закинул на них пару кусков вкуснейшей, свежайшей, на тонком тесте, манящей меня своими запахами, пиццы. — Барбекю и пеперони, кто бы сомневался. — Он отодвинул один из стульев и выжидающе застыл. — Присаживайся. Я выдохнула. Все, чего я могла бояться, произошло. Он в моем доме, в моей крепости, и судя по его настрою, никуда отсюда не уйдет. По крайней мере, пока мы не расставим все точки. Присев на самый краешек стула, я вытянулась струной и замерла, как на экзамене, не смея бросить даже взгляда за спину, где суетился Денис, разливая по бокалам чай. В моей голове, словно в улье, крутились, гудели невысказанные мысли, но высказать хоть одну из них означало бы первой перейти в наступление. А мне бы укрепить свои позиции и хоть ненадолго сдержать оборону. Ведь мой неустойчивый внутренний мир даже и назвать крепостью было сложно. А уж что говорить о его падении? Хотя может, он уже пал? Денис немного повозился с чаем и скоро около меня материализовалась дымящаяся кружка. Машинально отхлебнув, я не сразу проглотила, а покатала на языке жгучее тепло. Да, он помнит. Два куска сахара, чуть разбавить холодной водой и обязательно оставить ложку. Все помнит. Я исподтишка наблюдала, как он молча впивался зубами в кусок барбекю, затем еще и еще. Глядя, как он тщательно пережевывал, уставившись в окно, как расслабленно сидел на моей, самой обычной кухне, в совершенно неподходящей ему обстановке, и как по-домашнему он в ней смотрелся, я невольно вспомнила Настины слова. А что, если она права? Мог ли этот человек врать мне на протяжении стольких лет? — Зачем ты пришел? — собравшись с духом, тихо спросила я. — Поешь, успеем. И снова этот приказной тон. И снова я как прилежная ученица хочу потянуться за своей тарелкой. Но я ведь уже выросла? Зачем подчиняться? Глотая слюни и продолжая сидеть неподвижно, сжав под столом кулаки, я непроизвольно принялась сравнивать Дениса с Сергеем. Не то, чтобы я и раньше этого не делала, делала, но Сергей в моей голове был заморским принцем, который говорил словами книжных героев и совершал подвиги ради прекрасной дамы, то есть меня. Однако, сегодняшняя наша встреча показала, что этот годами собирающийся образ на деле не больше пшика, обыкновенного пшика освежителем воздуха. И вроде бы морской бриз, точнее Питерский смог, от которого скорее душно, чем веет прохладой. — Ну что, нравится? — Денис отвел взгляд с окна и уставился на меня. — Что нравится? — перепросила я. — Пялиться на меня и улыбаться. Я кашлянула и опустила плечи. Кого я обманываю? — Да ладно, расслабься, — он коснулся моей щеки, — если хочешь, смотри еще. Я отвернулась, демонстративно сложив руки на груди. — А пришел я за этим. На столе около моей тарелки появился аккуратно сложенный в несколько раз листок бледно-розового цвета.