Книга Бывшая любовь, страница 3 – Екатерина Дубровина

Хотя последние полгода моей жизни должны были кое-чему меня научить. И все же я никогда не врала сыну и не хочу начинать. — Не знаю, — я вздохнула. — Твой папа не подписал бумагу. И, скорее всего, не подпишет. — И осторожно подбирая слова, продолжала: — Он предложил поехать на Черное море. Ты как? Миша на мгновение задумался, возродив во мне еще одно хорошее воспоминание. Когда он так морщил лоб, то становился похожим на мужа еще сильнее. — Да пофиг, гоу уже куда-нибудь, — выдал он, удивляя меня. — То есть? На нашем юге прохладно. Будем ходить в куртках, плавать только в бассейне… — А работать ты вообще планируешь? Тебя ж не в отпуск оправили. И его открытый и заразительный смех наполнил кухню, заставив меня улыбнуться. А ведь он прав. С работы меня пока не уволили, но если я буду филонить, то точно уберут. Хотя у меня есть одно преимущество. Я бывшая жена заместителя директора. Может, это их остановит? Миша встал, собрал со стола фантики и выкинул их в ведро, а кружки сразу сполоснул и убрал в сушилку. Я поднялась, на цыпочках прошла до сына и прижалась к его спине, пусть и не такой широкой как у отца. Он был со мной уже одного роста, и максимум, что я могла себе позволить — легкий поцелуй в висок. Ах, как же я любила его макушку. Но увы, до нее мне было не достать. И ладно, если бы я была маленького роста. Нет-нет. Просто он уже догнал мои 168 см и не собирался на этом останавливаться. — Спать? — неловко выпутываясь из цепких объятий, спросил сын. Почувствовав пустоту внутри и прохладу там, где секунду назад был Миша, я обняла себя за плечи и коротко кивнула. Часы показывали всего 21–20. Смешное время для сна, но только так можно было усмирить мой желудок. Почистив зубы, я переоделась в тонкую сорочку и с ужасом отметила, что ткань чрезмерно просвечивает. Негоже матери ходить в таком виде перед сыном. Решено, завтра пойду за новой домашней одеждой. Погасив свет, я скорее нырнула под одеяло. Хорошо, что Миша не заметил моего позора. Он отвернулся к стенке и усиленно делал спящий вид, громко похрапывая. Но я-то знала, что во сне сын не храпит. Уж сколько ночей я провела на этой продавленной софе, томясь в волнительных воспоминаниях и теша себя иллюзией, что все возможно исправить. К сожалению, не все.

Денис стянул резинку с моих волос и жадно вдохнул запах. — Обожаю твой шампунь. — Зарываясь в волосах одной рукой, другой он искал молнию на платье, а найдя, попытался ее расстегнуть, с придыханием шепча на ухо: — обожаю тебя. Я сидела на столе в его кабинете в ультракоротком платье, подол которого умудрился задраться так высоко, что мне должно было быть стыдно. Но стыдно не было. Прикрыв глаза, я молча отдавалась прикосновениям. Его горячим, сильным, огромным ладоням, блуждающим по моему телу. Тяжелым вдохам, что всегда вызывали во мне трепет. Молчаливому желанию, витавшему во вдруг ставшей душной комнате. Боже, я веду себя как школьница, разве можно так хотеть мужа, с которым живу уже почти четырнадцать лет? Помучившись с молнией, Денис не выдержал и двумя руками дернул за нее, издав победный рык, когда ткань хрустнула. Я же взвизгнула, почувствовав кожей жар, исходивший от его проворных пальцев. Поставив меня на ноги и освободив от одежды, Денис отошел назад и склонил голову набок, разглядывая мое тело. Мне бы смутиться и прикрыть себя руками, все же годы и роды не делали меня краше, но его глаза не давали мне повода. Их застилала животная похоть, и я нервно облизала губы, ожидая, что же последует дальше. — Ты прекрасна, — нарочито громко произнес он, не оставляя мне даже шанса усомниться в его словах. Махом преодолев расстояние между нами, его требовательные губы нашли мои, и мы слились в поцелуе, от которого защемило сердце и стало нечем дышать. «Ты нужен мне как воздух,» — пронеслось в моей обезумевшей от страсти голове. Руками я порывисто стягивала с него пиджак, после пыталась расстегнуть негнущимися пальцами пуговицы рубашки, а когда и она полетела на пол, Денис сам занялся ремнем на брюках. Оторвавшись на мгновение от моих губ, он позволил сделать мне глубокий вдох, прежде чем… Я резко открыла глаза. Темнота вокруг обволакивала, и мне вдруг стало так холодно, что я потянулась за одеялом. Боже. Опять. Снова я вижу его во сне. И снова готова отдаться, несмотря на то, чем закончились наши отношения. Какая же я дура. Не зря он меня так называет. Медленная слеза отчаяния потекла по щеке и, смахнув ее, привыкшими к полумраку глазами я заметила, что Миши в кровати нет. Приподнявшись на локте и сбросив остатки дремоты, я скинула одеяло и села. В коридоре неярко мерцал свет, и я с облегчением выдохнула. Он дома. Почему-то последнее время я все чаще ловила себя на мысли, что Миша может сбежать к отцу, оставив меня наедине со своими кошмарами. И все же… Он дома. На цыпочках пройдя в кухню, я замерла в проеме. Миша сидел в наушниках за ноутбуком, не отрывая взгляда от монитора. Он даже не обратил внимание на мое появление. Мне хотелось кашлянуть и помахать ему, чтобы отвлечь. Но что-то меня остановило. Слишком его заинтересованный вид? Нет, я не буду смотреть в экран. У него должны быть секреты от мамы. Для чего же еще он мог встать ночью, чтобы я не видела? Часы на микроволновке показывали половину третьего. Я прошла к шкафам, достала себе чашку и налила воды. Наконец, сын заметил меня. Он резко стянул наушники и опустил крышку ноутбука, из-за чего кухня погрузилась во тьму. — Мам? Ты чего не спишь? — подал излишне встревоженный голос Миша.