Книга Только рядом, страница 54 – Эве Лин, Арина Сноу

Сажусь в кресло. Тут его запах особенно силен. Вероятно, он часто проводил свое время тут. На столе стоит последней модели ноутбук. Тянусь за ножницами, чтобы открыть конверт. У меня немного дрожат руки, когда я отрезаю край. Не представляю, что там, могу судить только по его размеру и весу: скорее всего, там документы.

Так и есть. Первое, что я нахожу, — это документы на компанию. Откладываю их в сторону, сейчас мне это не сильно важно. Смотрю дальше и нахожу конверт поменьше, на обратной стороне которого написана одна-единственная фраза: «Посмотри это только после моей смерти». Открываю и его, нахожу маленькую флешку и записку с адресом. Волнение наступает с новой силой. Мне хочется скорее узнать, что там, что означает этот адрес.

Хорошо, что ноутбук подключен к электросети и без пароля. Сразу же включаю его и засовываю флешку. Мне показывается одна-единственная папка, без названия. Тут тоже документы на компанию и видео. Дрожащими руками открываю его.

На меня смотрит Николай Федорович, на том же самом месте, где сейчас сижу я. В смокинге, в котором он был на дне своего рождения. Скорее всего, это видео было записано именно тогда.

— Здравствуй, Ангелина! — начинает он весело. Он выглядит здесь намного лучше, чем последний раз в клинике. — Если ты смотришь это видео, то это может значить только одно: меня больше нет в живых, — он усмехается, качая головой. — Знаешь, не думал, что меня скосит болезнь, в этом возрасте как-то не задумываешься об этом, думаешь, что будешь жить вечно. Но Бог напоминает, что ты не всесилен и тоже смертный, как и все. Он решил показать мне это и, наверно, наказать за ошибки, которые я совершил.

Он замолкает и долго смотрит мне в глаза, как будто знает, что я сейчас смотрю на него. Его лицо меняется, становится более серьезным.

— Я трус, Ангелина! Человек, который не смог признаться, даже зная, что умирает. Да, вот так, мы боимся признать свои ошибки, — болезненная гримаса искажает его лицо. — Ангелина, я… — тут он замолкает, словно ему тяжело это сказать, признаться, а мне кажется, у меня останавливается сердце в этот момент. — Я твой отец.

Нет, я ошибалась. Сердце останавливается именно сейчас, когда он произносит эти слова. Они как удары, бьют беспощадно и больно. А еще теперь все встает на свои места. Все то, что происходит сейчас. Отец… он мой отец.

— Почему ты не сказал… — вопрос в пустоту.

— Не знаю, что ты сейчас чувствуешь, зная это. Возможно смятение, возможно злость… Или у тебя возникает вопрос, почему я не сказал этого раньше, когда был жив.

Да, это мой единственный вопрос.

— Одна из причин — я боялся. Я боялся, что ты не поймешь, разозлишься, что оставил тебя когда-то. Больше не захочешь со мной общаться, а я не хотел этого, не выдержал бы. Не хочу тебя потерять, снова.

Он молчит, каждое слово дается ему тяжело. А я опустошена, я не верю, а еще мне очень больно, что он не сказал мне это при жизни. Теперь я никогда не назову его папой.

— Я хочу попросить у тебя прощения. Хотя не заслуживаю его. Потому что последнее, что может сделать человек, — это бросить своего ребенка. Но я сделал хуже…

— Я прощаю… — я не сержусь на него, только не могу принять тот факт, что он не рассказал мне об этом. Я бы поняла, и никогда бы не обижалась на него за это.