Книга Не твоя проводница. Развод в поезде, страница 12 – Саманта Джонс

— Лена, — она подошла ближе, и я мельком почувствовала запах одеколона, который дарила Павлу.

— Спасибо, что согласилась, — произнесла она.

— Давай сразу, — сказала я, глядя на нее. — Какие документы нужны?

— Всё в папке, — она протянула мне синюю пластиковую папку. — Павел уже подал заявку, осталось только забрать свидетельство. Твоя подпись нужна, потому что гараж в совместной собственности.

— Я бы могла просто подписать отказ.

— Он не хотел тебя напрягать, — ответила Света. — Гараж тебе не нужен, он знает. Но формальности… ты же понимаешь.

Я подняла глаза. Смотрела на нее в упор, и в моем взгляде было спокойное, твёрдое отстранение.

— Павел всегда не хотел меня напрягать, но при этом находил кучу способов, чтобы я делала то, что нужно ему. С документами, с ремонтом, с его родителями. А когда дело доходило до меня — у него вечно не было времени. Запомни это, Света, если собираешься быть с ним.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но я уже повернулась и пошла к дверям БТИ.

— Я подожду в машине, — крикнула она вдогонку, но я не ответила.

Внутри учреждения было тепло и пахло тоской. Я подошла к окошку, назвала номер заявки. Женщина за стеклом долго сверяла документы, потом попросила подождать.

Я села на пластиковый стул у стены и уставилась в одну точку. Странное чувство разливалось по телу — не боль, не обида, а что-то другое. Глубокая, тягучая усталость. Такая, когда нет сил ни злиться, ни плакать, ни даже думать. Только сидеть и ждать, пока тебе выдадут бумажку, которая окончательно разорвёт последнюю нить, связывающую тебя с прошлым.

Выйдя из здания, я отдала их Свете и пошла к остановке. Я шла и чувствовала, как плечи расправляются, как становится легче дышать.

Всю первую половину пути следующего дня я работала как автомат. Проверка билетов, постельное белье, чай, уборка туалетов, бесконечные просьбы пассажиров. Я улыбалась, отвечала, помогала. Никто из пассажиров не заметил бы, что у женщины, разносящей чай в пластиковых стаканчиках, внутри — выжженная пустота.

Все изменилось к вечеру.

Поезд шел по расписанию, когда я, проходя по коридору пятого вагона, услышала звуки из купе. Негромкий, но настойчивый голос мужчины, приторно-ласковый, и испуганный, срывающийся на шепот голос девушки.

— Ну чего ты ломаешься, красавица? Я просто поговорить хочу. Выпей со мной, веселее будет…

Я остановилась. Дверь в купе была приоткрыта. Я заглянула внутрь и увидела картину, от которой кровь застыла в жилах.

В купе на нижней полке сидел мужчина лет сорока пяти, в дорогой, но помятой кожаной куртке. Его лицо было красным, глаза маслянисто блестели. Он нависал над девушкой, которая вжалась в угол верхней полки. Девушке было на вид лет восемнадцать-девятнадцать. Она была одна. В руках она судорожно сжимала телефон, но, видимо, не решалась позвонить.

— Отойдите, — мой голос прозвучал жестко, как удар плетью.

Мужчина обернулся. Его взгляд скользнул по моей форменной одежде, и на лице появилось выражение пренебрежения.

— Проводница? Ты вообще кто такая? Иди, чай разноси. Тут личный разговор.

— Я сказала, отойдите от пассажирки. — Я сделала шаг в купе. Я не повышала голос, но в нем была та сталь, которая заставляла пьяных дебоширов мгновенно протрезветь.