Книга Связанные долгом, страница 46 – Кора Рейли

Меня затопило волной разочарования, и я закрыла глаза от нахлынувших эмоций. Не знаю, как долго так провалялась, но от ледяного голоса Данте надо мной я вздрогнула:

— Вот.

Я распахнула глаза. Он стоял рядом с кроватью, уже в трусах, и протягивал мне полотенце.

Я приняла его из рук Данте и приложила к своей воспаленной плоти, не обращая внимания на краску смущения, постепенно заливающую лицо. Неужели он не может хоть немного полежать со мной? Мне так хотелось, чтобы он меня обнял, даже если бы ему пришлось притвориться, что заботится обо мне, но заставить себя просить я не могла.

— Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, чтобы ты тоже кончила?

Я уставилась на него. Это прозвучало так формально. Я покачала головой. Я хотела близости с ним, но не так, не сейчас. Данте кивнул, подобрал с пола брюки, а затем надел их.

— У меня еще дела, а потом надо съездить в одно из наших казино. Я буду дома поздно. Можешь меня не ждать.

Я кивнула, все равно не смогла бы выдавить из себя ни слова, даже если бы попыталась.

После еще одного долгого взгляда на мое обнаженное тело Данте вышел из комнаты, а я слушала его удаляющиеся шаги. Когда наступила тишина, я села и вздрогнула от резкой боли между ног. Я перевела взгляд на полотенце в руке, на котором было несколько розовых пятен, и меня наполнило дурацкое чувство выполненного долга. Это помогло избавиться от разочарования по поводу холодности Данте. Пока я хотела быть счастливой. И наконец-то получила то, чего хотела. Теперь, когда Данте сдался один раз, уверена, сдерживаться ему будет гораздо труднее. И я была полна решимости сделать это для него как можно более трудным. Я заполучила свой первый настоящий вкус удовольствия и с этого момента хотела испытать его снова и снова.

Той ночью я даже не заметила, как Данте проскользнул в постель, но утром его сторона простыни была примята, так что, должно быть, он все же спал. Я еще несколько минут повалялась в постели, чувствуя, что мне каким-то образом стало легче после того, как один барьер между мной и Данте был разрушен. Но я не обманывала себя, полагая, что секс кардинально изменит наши отношения. Не думаю, что Данте вдруг начнет вести себя как любящий и заботливый муж, о каком я мечтала, когда была помоложе. Это было бы странно. Если Антонио и не мог никогда физически дать мне то, что нужно, все же я ему доверяла, и он был моим другом. Когда он не был занят, мы проводили время вместе, поэтому и абсолютно одинокой я себя в нашем браке не чувствовала. У меня создалось впечатление, что того же самого во втором моем браке не будет. Даже если Данте удовлетворит мои сексуальные потребности, понадобится некоторое время, прежде чем мы станем друзьями.

Приняв душ и надев любимую юбку-карандаш цвета сливы и белую блузку, я отправилась в одну из гостевых комнат, в которую убрали мои нераспакованные коробки для переезда. Пришлось порыться несколько минут, прежде чем я нашла то, что искала: деревянный ящик, где хранилось несколько вещей, оставшихся от Антонио. Здесь лежали и наши обручальные кольца, которыми я никогда особо не дорожила. Самым важным из этих вещей для меня был тонкий фотоальбом, где в основном были снимки, сделанные до того, как мы с Антонио поженились. Тогда мы были только друзьями без необходимости притворяться, изображая нечто большее. Антонио не был похож на Данте, со своими темными волосами, темными глазами и невысоким ростом. Он был против того, чтобы я носила каблуки, поэтому я была не выше него. Но не во внешности было самое большое отличие между моим первым и вторым мужем – разница была в их ауре. В то время как от Антонио исходили открытость и дружелюбие, и люди считали его приятным, хоть и заурядным типом, Данте источал силу и холод. Никто не примет его за подчиненного. Если бы Данте не был рожден в нашем мире, он, вероятно, был бы губернатором или сенатором. Он мог бы в этом преуспеть. Но, как и у нас всех, рождение определило нашу судьбу. Мы были связаны с мафией. Я смотрела на наш с Антонио снимок на лошади. Это для меня было впервые. Мы оба выглядели юными и счастливыми, полными надежд. Антонио тогда еще не был принят в мафию и все еще думал, что сможет избежать своего долга.