Книга Янтарное лето, страница 19 – Мидзуки Цудзимура

— …Так ты, Мика, ходила загадывать желание? – наконец заговорила Ёсиэ.

Мика в ужасе молчала.

— А зачем ты отправилась туда ночью? – продолжила Митиэ, будто бы упрекая ее в чем-то.

Мика не могла выдавить из себя ни слова.

Она хотела бы рассказать им, что ночь и утро связаны, что поздняя ночь и раннее утро – примерно одно и то же время, но при этом ощущала, что не сможет все это как следует объяснить.

Эти двое и правда были ужасно на нее злы. Просто вне себя от гнева.

— Взрослые обо всем пронюхали, – сказала Ёсиэ, когда Мика так и не ответила на их вопросы.

— Эм-м-м…

Мика от удивления открыла рот.

— Взрослые узнали про желания. Кучу вопросов нам задали. Выясняли, кто уже успел это сделать, с кого все началось и так далее. А всех ребят, кто ходил загадывать желания, отругали, – продолжила Митиэ.

— Все из-за тебя, Мика.

Слова как будто пронзили ее насквозь.

Все из-за нее.

— Вода в роднике – наша величайшая ценность, и на Совете сказали, что нельзя бросать туда разные искусственные предметы, сделанные человеком. Тех, кто загадывал желания, заставили назваться перед всеми и принести извинения.

— Многие плакали.

Мика попыталась представить.

Совет всегда проводили в большом здании, что располагалось между Училищем и Канцелярией. Когда нужно было обсудить что-то важное, собирали всех – и детей, начиная с самых младших, из подготовительного, и взрослых.

И в этом самом месте перед всеми выстроили детей, загадавших у родника найти любовь, и заставили извиняться.

Даже Мика почему-то догадывалась, что такие желания и само существование у кого-то возлюбленного были тайной, принадлежавшей исключительно этим самым ребятам, и ее нельзя было раскрывать в присутствии взрослых.

Все они плакали. Это значило, что даже «храбрая» Эрика, которой нравился Сигэру, не сдержала слез, ведь так?

Мысль о том, что она должна извиниться перед ними, кольнула Микино сердце, но она не знала, как именно следует это сделать. Митиэ с Ёсиэ продолжали сверлить ее злобными взглядами.

— А тебя почему там не было?

— Думаешь, раз заболела, то удастся вот так просто улизнуть?

Голоса у них были ледяные.

— И с чего ты вообще решила, что можешь загадать желание? Ты еще даже в первый класс не пошла!

— А Сигэру не так уж тебе и нравится, да?

— Если и нравится, все равно у тебя ничего не выйдет. Сигэ-кун уже ведь в шестом классе, а ты всего лишь в подготовительном!

Их обвинения постепенно сливались в единый крик, и становилось уже невозможно различить, кто что сказал. Мику словно все больше и больше парализовало, и она уже не могла произнести ни слова.

Она не могла объяснить им, что желание ее никак не было связано с Сигэру.

И оно не исполнилось, а значит, вся история про родник – сплошная ложь. Но этого она тоже не смогла им сказать.

Зато кое-что заметила.

Они расстроились не потому, что из-за Мики больше не смогут пойти к роднику и загадать желание. Нет, взбесило девочек то, что их тайну раскрыли взрослые. И за это они не могли ее простить…

— Зачем мы тебе только рассказали! – простонала Митиэ. – Не нужно было изливать ей душу, – добавила она тихонько, словно бы обращаясь не к Мике, а исключительно к Ёсиэ.

«Изливать душу». Эти слова добили ее окончательно. Она не до конца понимала, что это значит, но чувствовала, будто потеряла с ними что-то невероятно для себя важное.