Книга Ночь в замке, страница 41 – Вероника Генри

— Разве ты не рад ее видеть? – спросила Лизмей, нарушив молчание.

— Разумеется, рад. Я всегда ей рад. – На лице Пирса застыло брюзгливое выражение. – Но ты не находишь, что это слишком уж подозрительное совпадение? Наша повариха сваливает, и тут внезапно на арене появляется Конни!

— Это называется «перст судьбы», – прощебетала я весело. – Я в полном вашем распоряжении ровно настолько, насколько вам это понадобится.

Вид у него был по-прежнему недовольный, и эта холодность неприятно меня задела. В обычных обстоятельствах он уже откупоривал бы бутылку в честь моего приезда.

— И все-таки я не понимаю. А как же Дэниел? Он не будет возражать?

Я глубоко вдохнула. Пришло время признаться во всем начистоту. Перед ними обоими.

— Мы с Дэниелом больше не вместе. Он ушел к другой женщине.

Лизмей пришла в ужас. Но не настолько сильно, как Пирс, который в мгновение ока перестал ершиться и бросился меня утешать.

— Ох, моя дорогая девочка. – Прихрамывая, он подошел ко мне и обнял. – Мне так жаль. Очень, очень жаль. Разумеется, ты можешь жить здесь сколько захочешь. Вот же скотина! О чем он вообще думал? Кто эта женщина? Прости. Ты не обязана ничего рассказывать, если не хочешь об этом говорить.

Я уткнулась ему в плечо. Все это время мне так не хватало простых человеческих объятий. Простого человеческого участия. С того момента, когда Дэниел сообщил мне о том, что уходит, и мой мир разлетелся на куски, я чувствовала себя страшно одинокой. Папа очень меня поддерживал, но мне не хотелось плакаться ему в жилетку, потому что ему больно было видеть меня в таком состоянии, к тому же он сам до сих пор не оправился после смерти мамы.

И с детьми, которые жили каждый своей жизнью, я тоже не могла это обсуждать. Мы с Дэниелом сознательно не стали раздувать вокруг нашего расставания особой шумихи, не желая втягивать их в драму, поскольку у них обоих и без нас хватало забот и тревог. Мы сказали, что решили сделать перерыв, чтобы разобраться в своих отношениях, и папа пока поживет отдельно, а дом мы тем временем намерены продать, поскольку теперь, когда они съехали, он для нас двоих стал слишком велик. Оба восприняли эту новость спокойно. Как это ни парадоксально, продажа дома, похоже, расстроила их куда больше, чем наш разрыв, поскольку там было очень удобно устраивать вечеринки. Впрочем, возможно, им просто комфортнее было выражать свои эмоции по поводу дома, чем по поводу того, что их родители разошлись.

Меня не злило, что сияющий образ Дэниела в глазах детей в результате этой истории остался незапятнанным. Не таким уж я была чудовищем, чтобы стремиться во что бы то ни стало раскрыть им глаза на моральный облик отца, а если отношения между ним и Андреа станут серьезными, ему самому рано или поздно придется им о ней рассказать. Мир и без того жесток, и, когда я была со своими детьми, мне хотелось тратить силы на них, а не на обсуждение моих развалившихся отношений. Им приходилось сталкиваться со сложностями, которые имели в их глазах огромное значение, – размолвками с соседями по квартире, неприятными коллегами, несговорчивыми квартирными хозяевами, – и я не собиралась усложнять им жизнь. Я хотела, чтобы они чувствовали безусловную любовь и поддержку, а не переживали за нас и за наше будущее.