Книга Ночь в замке, страница 2 – Вероника Генри

— Она считает, что я недостаточно хорош для тебя, – сказал он мне как-то. Такой вывод он сделал, потому что Лизмей переходила в разговоре со мной на французский, когда не хотела, чтобы он понял, что она говорит. Ну, что сказать, она была права в своей оценке. – А это ее шато местами просто свинарник.

— Это шебби-шик!^[2] – возмутилась я.

Дэниел в ответ только одарил меня своим фирменным взглядом, сардонически вздернув бровь. В его понимании душ должен иметь штук семнадцать разнообразных настроек, а еще лучше – вдобавок функцию распыления ароматерапевтического пара. Своенравной сантехнике в его картине мира нет места, а ванные комнаты в шато Виллет определенно не из тех, которые можно вставить в рекламный буклет, чтобы завлечь требовательных гостей. Туда ездят за атмосферой, а не за возможностью принять душ по последнему слову техники.

Тут я задумалась, когда сама в последний раз принимала душ. Вспомнить не удалось. Я вздохнула и попыталась отодрать себя от кровати. То, что я лежала на ней, а не в ней, я решила считать своим достижением. Накануне я закатала пижамные штаны, накинула плащ и в таком виде добежала до ближайшего магазинчика, где купила банку консервированной кукурузы, пакетик жевательных «червячков» со вкусом клубники и банку диетической колы. Кукурузу я съела прямо из банки, по одному выуживая зернышки пальцами. Мне казалось, что я глотаю камни.

Интересно, что нужно Лизмей? Может, она в Лондоне? Мне очень хотелось с ней увидеться. Пообедать вместе в ее любимом ресторане «Джермин-стрит, 45», побродить по магазинам на Пикадилли, где она обыкновенно покупала всякую всячину, которой не бывает во Франции, – мыло «Санта-Мария-Новелли», чай из «Фортнума», книги из «Хэтчердса».

Беда в том, что мне с той же силой хотелось спрятаться, потому что, если бы я взяла трубку, пришлось бы рассказать Лизмей правду, и тогда она стала бы реальностью и мне пришлось бы что-то делать с положением, в котором я оказалась, вместо того чтобы киснуть в постели.

Но все и так реальнее некуда, напомнила я себе. Мне нужно собрать себя в кучку и действовать. Для начала необходимо найти хорошо оплачиваемую работу. Если я ее не найду, мне светят большие проблемы. Разумеется, я более чем на это способна. Была же я когда-то главным редактором «Сердца дома», глянцевого журнала, посвященного кулинарии и стилю жизни, пока его не прикрыли в одночасье, после чего я оказалась не у дел. Дэниел тогда мне сказал, чтобы я сделала передышку и без спешки подумала над тем, что хочу делать дальше.

— Теперь, когда дети выросли, мы можем пожить для себя, – сказал он мне. – Не заставляй себя заниматься тем, чем не хочешь.

Я тогда приняла его щедрость за доброту, не подозревая, что это была всего лишь больная совесть.

Мне следовало сразу же вернуться в строй. А я вместо этого беспечно осела в Челтнеме, занималась садом и время от времени пописывала на заказ статейки, теша себя иллюзией, что мы с Дэниелом одна команда и что теперь, когда мне за пятьдесят, я могу наконец немножко сбавить обороты, поскольку сил у меня уже не так много, как прежде, и возможность не бежать каждое утро на поезд до Паддингтона казалась благословением.

Теперь же я была парализована паникой. Я понятия не имела, что ждет меня в будущем. Дэниел, по информации трехнедельной давности, вил гнездышко с Андреа, новой любовью всей его жизни, в ее сверкающем доме, где все управлялось с телефона. Даже шторы. Белые бархатные шторы с серебристыми подхватами. Их я, разумеется, выдумала. Проехать мимо ее дома я не смогла бы, даже если бы захотела, потому что он располагался в «эксклюзивном закрытом жилом комплексе, сочетающем в себе комфорт класса люкс с абсолютной приватностью».