Книга Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти, страница 62 – Олег Рой, Сергей Давиденко

Пока продавщица взвешивала кость и нахваливала товар, в магазин вошел пожилой мужчина в очках. И как только Ильзе расплатилась, хозяйка лавки тут же переключилась на нового покупателя.

Штебе огляделась и, заметив темный коридор в противоположном конце магазина, быстро направилась туда. Продавщица, увлеченная разговором со старичком, уже потеряла к ней интерес.

Выйдя в коридор, Ильзе быстро зашагала вперед. Вскоре показалась лестница, ведущая вниз, и она торопливо спустилась по ней, оказавшись перед полуоткрытой дверью. Толкнув ее, Штебе вышла на улицу с другой стороны дома. У входа курил громадный мужчина в грязных штанах и кожаном фартуке в кровяных разводах. Перед ним высилась колода для рубки мяса, иссеченная ударами топора. Сам топор стоял рядом.

Стряхнув пепел, мужчина сдвинул брови и неодобрительно покачал головой:

— Вы что тут делаете?

Изобразив невинную улыбку, Ильзе ответила:

— Простите, но так намного быстрее пройти к моему дому!

Мясник пробурчал что-то невнятное и, бросив окурок, затушил его подошвой ботинка. Но Ильзе уже этого не видела — она стремительно шагала прочь, удаляясь от магазина.

Человек в серой куртке, который вел за Ильзе слежку, напрасно ожидал ее снаружи. Спустя полчаса он, не выдержав, вошел в лавку и лишь тогда с досадой понял, что его обвели вокруг пальца.

C той минуты, как Дильса сменил Якоб, невыносимые пытки Ильзе бессонницей и запретом присесть возобновились. Но вместо того чтобы умолять надзирателя позволить ей хоть немного отдохнуть, Ильзе широко улыбалась. Вместо того чтобы стоять, прилипнув к стене, она мерила камеру шагами, считая их про себя. Вслух же Ильзе напевала детские песенки, которые помнила еще с раннего детства, и почему-то именно это приводило Якоба в бешенство.

Сначала он снисходительно ковырялся в носу, пытаясь подпевать женщине гнусавым голосом, затем ухмылка сползла с его толстых губ. Уже через пятнадцать минут его глаза налились кровью, и он принялся орать, чтобы Ильзе заткнулась. Когда это не возымело действия, он ударил ее палкой по руке. Потом еще раз.

Штебе остановилась, глядя на красную полосу, которая отпечаталась на запястье. Потом сочувственно посмотрела на рассвирепевшего вахтмана.

— Господи, как же тебе плохо, — промолвила она с жалостью в голосе. — Наверное, ты никогда не видел счастья в жизни. Никто никогда не прижимал тебя к груди и не гладил… А улыбался ты только тогда, когда причинял людям боль.

— Сука! — прорычал Якоб, вскакивая со стула. Он рванулся было к Ильзе, но, к его изумлению, заключенная неожиданно стала оседать вниз, будто подрубленное деревце.

За всем этим с ледяным спокойствием наблюдала Лора. Она сидела на своей койке и была занята тем, что расчесывала свои рыжие локоны. И когда Штебе без сознания рухнула на пол, она презрительно сплюнула:

— Ты перегнул палку, Якоб. Тебя предупреждали, что она может отключиться раньше времени. Она и так была на грани последние пару часов.

Озабоченность на красном лице надзирателя вытеснил липкий страх. Он склонился над бесчувственным телом Ильзе и затормошил ее, пытаясь привести в чувство.

— Кто знал, что эта курица окажется такой хлипкой? — раздраженно бросил он, махая перед лицом Штебе грязной тряпкой.