Книга Разрушители пророчеств 1, страница 31 – Сергей Михайлов

Алмаз, улыбаясь, спросила:

— Ну как? Впечатляет? Ни один ратник не переберется, а пехоту один лучник с того берега перебьет.

— Это точно, – согласился Соболь и показал на противоположную сторону. – Значит, вы там расположились?

Она кивнула.

— А как, сами-то перебираетесь?

— По воздуху, – вмешался в разговор Гром. Все дружно захохотали. Посыпались шутки.

— Ага, на крыльях…

— Не, с разбегу…

— Поехали дальше, – скомандовала предводительница. – Скоро все увидишь.

Едва заметная тропа вела вдоль провала, кони бандитов были привычны и шли спокойно, а Сойка испуганно косилась и хрипела. Соболь склонился к голове кобылы, гладил её по шее и ласково успокаивал. Через некоторое время и она стала привыкать.

Вдруг лошадь встала, привстал на стременах и Соболь – то, что они увидели, кого хочешь бы удивило. С той стороны каньона из леса выглядывала огромная, высотой почти до вершин деревьев, голова. Сначала Радан даже подумал, что она живая – настолько полны были жизни все её черты.

— Что это? – непроизвольно вырвалось у него.

— Это мы великану башку отрубили, – пошутил по-разбойничьи кто-то сзади.

— Прекратить! – строго скомандовала предводительница. – Об этих камнях лучше вообще не говорить.

Потом повернулась к Соболю.

— Это наш мост. Сейчас поедем на ту сторону.

Он в ответ согласно кивнул – понял, но на самом деле не понял ничего, он не видел никаких признаков моста. Чем ближе они подъезжали, тем величественнее казалось то, что он видел. Было полное ощущение, что это не отдельная голова, а великан, ушедший по шею в землю. Судя по каменному круглому шлему и, затейливо выточенной каменной кольчуге, прикрывавшей шею у основания головы, это была фигура воина. Прямой нос, плотно сжатые губы и немигающий взгляд каменных глаз, – все дышало властностью. Фигуру делали с какого-то великого воина тех времен, – подумал Соболь не в силах отвести взгляд от величественной статуи. По закатному солнцу он определил, что голова смотрит прямо на восток.

Наконец, они подъехали и встали напротив каменного лица. Неведомый скульптор был настолько искусен – видно было все морщинки у глаз и рта. Здесь, рядом со статуей, никто шутить уже не пытался, все притихли и чего-то ждали. Соболь чувствовал, что что-то происходит, такое же чувство он испытывал, когда знахарь их рода Ефариген вызывал духа для лечения раненного на охоте родича или, когда заклинал лошадь, которая не могла разродиться.

В кончиках пальцев и в кончике языка начинало покалывать и во рту появился кислый вкус. Он всегда так реагировал на настоящую магию. Он оглянулся – никто ничего не предпринимал, даже не шевелился, не говоря уже о колдовстве. Все происходило, само собой.

И, вдруг, произошло то, что по-настоящему напугало и Соболя, и его лошадь – голова вдруг ожила! Губы, до этого твердо сжатые, разошлись и рот стал раскрываться шире и шире. Казалось, памятник готовится проглотить их. Сойка заржала и попыталась встать на дыбы, Радан, с трудом, удержал её. Он кинул взгляд вокруг, все тоже были напуганы, хотя изо всех сил старались делать вид, что ничего не происходит. Однако, побелевшие лица и пальцы, вцепившиеся в поводья, говорили сами за себя.

Словно дразнясь, голова высунула каменный язык, он полз и полз над пропастью, и остановился, лишь чуть–чуть не дойдя до края провала, где теснились всадники.