Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 68 – Баграт Мгелия

— Легат дал нам единственно верный приказ, — произнес Марк, обращаясь уже не к Каю, а ко всему офицерскому кругу. — Он увидел сердце этой твари. И мы вырежем его.

— Мы идем охотиться на бога, — отрезал Север.

Тиберий сплюнул густую, перемешанную с пеплом слюну и посмотрел на Севера. Взгляд примипила был тяжелым и циничным — взгляд человека, который привык доверять только стали и уставу, но понимает, что оба они сейчас бессильны.

— Охотиться на бога? Ну разумеется, — прохрипел он. — А я-то гадал, чем занять вечер. Тиберий обернулся к обозным телегам, которые застряли в хвосте перестраивающегося легиона. — Марк, послушай. Я не знаю, пройдем ли мы через эту стену просто так. Но... есть у меня одна идея.

Примипил обернулся к офицерам, которые застыли рядом в нерешительности.

— Раз уж легат бредит геройством, давайте сделаем это так, чтобы не сдохнуть в первые пять минут. — Кай! — Тиберий рявкнул так, что трибун подпрыгнул. — У тебя в хвосте колонны еще жива баллиста?

— Машина цела, — быстро ответил Кай, включаясь в привычную работу. — Но болты почти кончились…

— Наплевать на болты, — ответил Тиберий. — Тащи ее сюда.

— Что ты задумал? — Сухо спросил Марк.

— Помнишь, как мы добывали особое масло у грека? Ну вот. Если прикрутить горшки к болтам баллисты, мы сможем ударить этим составом вглубь чащи. Жидкое пламя — это не просто костер, оно жрет всё, до чего дотянется. Офицеры, стоявшие рядом, замерли. В наступившей тишине было слышно, как тяжело дышат преторианцы, несущие легата. Командиры центурий переглянулись. Идея с баллистой была понятной. Это была римская война. Один за другим они начали кивать, в их глазах появилось хищное, злое одобрение.

— Сожжем их, — бросил центурион второй когорты, и по строю прошел сухой рокот ударов кулаками о щиты. — Пусть Хозяин дорог понюхает нашу серу.

Север молчал. Он чувствовал, как амулет на груди становится всё холоднее, словно предупреждая, что против этой тьмы физический огонь — лишь мерцание светлячка. Но он видел лица своих людей. Им нужно было за что-то ухватиться. Им нужно было увидеть, как Рим наносит удар. Он коротко, едва заметно кивнул Тиберию.

— Делай.

Подготовка была скорой и слаженной. Инженеры, бранясь сквозь зубы, выкатили баллисту. Тиберий грубо, как нашкодившего щенка, толкнул Кая в спину, направляя к амфорам, чтобы тот перестал трястись и занялся делом. Запах нефти и дегтя — резкий, чужой, — на мгновение разогнал душный аромат гнили. Ацер, почуяв резкий запах, начал чихать и тереть морду лапой, отходя подальше от машины.

— Пли! — рявкнул Тиберий. Рычаг баллисты ударил с мощным щелчком. Первый снаряд, обмотанный горящей паклей, ушел в туман, неся в себе горшок с греческим составом. Следом — второй и третий. Вспышка в глубине леса была такой яркой, что легионеры на мгновение зажмурились, а затем вскинули мечи в едином, яростном крике. Зеленое пламя жадно вгрызалось в черные стволы. Но триумф длился ровно три удара сердца. Огонь не стал распространяться. Горшки разбились, залив кору пылающим маслом, но деревья вместо того, чтобы вспыхнуть, начали выделять густую багровую слизь. Она пузырилась, обволакивая пламя. Зеленое зарево на глазах тускнело, меняя цвет на мертвенно-бледный, а затем просто осыпалось на землю хлопьями холодного, вонючего пепла. Лес не просто не горел — он впитывал жар. Ветки, по которым ударило пламя, на глазах у ошеломленных солдат начали расти, становясь толще и уродливее, переплетаясь и закрывая проход с еще большей силой, чем раньше.