Книга Остров Таларктос, страница 67 – Ксения Шанцева

Но Всеволод промолчал.

— В тот момент, когда мы находились в бухте, все что я хотела, так это создать лекарство. Это единственное, что меня волновало. Тем более меня без образования точно никто бы не стал слушать. Но, а что будет дальше?

— Ты сообщишь, что нашла письмо Т.К. и доработала формулу.

— Т.К. еще открыл новую циркадность. Но над этим тоже надо работать, – сказала Сенья.

— Хорошо. Игорь получил свое. Его не касается, что мы с тобой помирились и якобы продолжили поиски ответов. На него тоже теперь есть информация…

Волны аккуратно выходили за пределы океана и оставляли свои следы на песке. Луна продолжала освещать эти узоры. Сенья испытывала самые разные эмоции. Обиду. Сожаление. Злость. Счастье. И все это было всего лишь нейромедиаторами.

— Пока я побуду здесь. Нужен перерыв, – сказал Всеволод.

Сенья была согласна, что всем порой нужен был перерыв…

— Когда-то наступит время рассказать миру правду. Но сначала нужно выпустить препарат в продажу, – произнес Всеволод.

Пока Сенья создавала открытие, Всеволод создавал славу для Игоря.

— Игорь хотел славы, а я не хотел лжи в свой адрес. Но если он нарушит договор, то я уже расскажу правду про его махинации с открытием.

Всеволод и Сенья не решались повернуться друг к другу. Они стояли на той самой точке конца открытия, которое ведет к огромным переменам. Что же будет дальше? Даже наши ученые этого не знали.

— Никому нельзя доверять. У тебя была цель, и ты не должна была доверять даже мне. Тебе было дано сделать открытие. Нужно уметь закрывать сердце. Только так происходят Великие Открытия. А я просто был рядом и помогал тебе. Да, я вел себя не лучшим образом у бухты. Но ты должна была поверить во все это. Иначе наши же «чувства» погубили бы нас обоих.

Тут Сенья резко повернулась к Всеволоду. Он пристально смотрел на нее и улыбался. Сенья не была готова говорить о чувствах. Она сразу же поменяла тему.

— Так когда ты узнал про 7 и 9 утра? – спросила Сенья и снова отвернулась к океану.

— В самые первые дни. Когда сделал тебе энцефалограмму.

Сенья хотела бы удивиться, но она уже привыкла к научным поворотам.

— Я увидел, что потенциалы действия считываются быстрее и быстрее. И это не та обычная активность бодрствования. Головной мозг что-то явно создавал в это время. И ко мне пришла мысль, а что, если нет никакого нарушения?

— Оно есть…

Сенья тяжело вздохнула.

— Я сделала снова МРТ. У меня тотальное разрушение биологических часов, которое стало заметным только сейчас.

— Супрахиазменные ядра гипоталамуса разрушились… Понятно. Я это тоже предполагал, исходя из энцефалограммы. Это тяжелые последствия новой функции мозга. Есть новые функции мозга, при которых нужно жертвовать ночным сном. Ты не спишь ночью. Нужные нейромедиаторы (серотонин, дофамин и т.д.) накапливаются в синаптической щели. Далее в 7 утра начинает активно работать эта новая функция, используя те самые нейромедиаторы. И поэтому ты и можешь заснуть в этот промежуток времени, ведь накопилось много нейромедиаторов. Почему бы и не сделать акцент на утренних часах? Я, конечно, не был в этом уверен. Я не люблю говорить о том, что до конца сам не понял. Я не хотел давать тебе ложную надежду. Вдруг, я ошибся? И это было лишь обычное бодрствование. У меня было еще большое количество теорий. Как и у тебя. Но которые навсегда останутся лишь на страницах дневника. Уже когда мы были на островах Португалии, я подумал, что не помешает создать лекарство, которое усилит эту новую функцию. И таким образом головному мозгу не придется жертвовать ночным сном. Ты почти догадалась о моей теории, когда мы рассуждали про мост. Ты же вспомнила про время бодрствования, а не время сна. Я не мог в итоге оставить тебя без этой теории. Я всегда был рядом. И буду рядом.