Книга Меч света, страница 194 – ГоЛеон

— А чего «подальше»? – оживился Гёте. – Полетим сразу в город. Приземлимся за за́мком, в конюшне. Там же и орлов оставим. Я домой заскочу, проверю, все ли в порядке, приберусь немного.

— Главное, чтобы стража по нам стрелять не начала, – хмыкнул Донис, как всегда думая о безопасности.

— Все будет нормально, – пожал я плечами. – К тому же нас ведь ждет Мудрец. Да и королю нужно доложить, что да как.

Я встал на сторону Гёте, и на этом решение было принято.

Пока мы собирали вещи, Донис успел слетать и забрать седло для Кисы. Надо признать, мастера́ постарались на славу. Каркас в форме полусферы, обтянутый плотной кожей, крепился прямо за седлом Линель и был надежно закрыт со всех сторон, так что теперь можно было не беспокоиться за безопасность питомца. Даже в бурю или дождь внутри будет сухо и спокойно.

Я чувствовал легкий мандраж. Это был не совсем первый полет, но тогда я не управлял, не чувствовал птицу. Связь была слабой, смазанной. Сейчас все иначе. Сейчас мы одно целое.

Я запрыгнул в седло и крепко затянул специальные ремни. Конструкция была продумана так, чтобы даже при перевороте вверх ногами всадник не выпадал. Убедившись, что все готово, я закрыл глаза на секунду и мысленно отдал команду на взлет.

Орел будто почувствовал мой настрой. Мощный толчок, резкий рывок. Несколько взмахов, и земля стремительно стала уходить вниз. Лес под нами теперь походил на зеленое покрывало, расшитое нитями рек и проселочных троп.

Ветер срывался и бил в лицо. Сначала казалось, что дышать трудно, но потом тело само подстроилось, и я просто открыл рот и, улыбаясь, вдохнул полной грудью. Мы поднимались все выше. Горы вдали исчезли в туманной дымке, и даже солнце, лениво просыпающееся над горизонтом, казалось ближе, чем когда‐либо.

С высоты птичьего полета мир выглядел другим. Меньше шума, меньше тяжести. Только мы и небо. И ощущение свободы – бескрайней, настоящей.

Вскоре и остальные поднялись в воздух. Один за другим, точно тени, отрывающиеся от земли. Орлы выныривали из листвы и взмывали в небо, ловя поток за потоком. Ветер гулял в их крыльях. Мы летели вместе. И это было по-настоящему впечатляюще. Словно все мы – часть одной стаи, звена, фигуры, нарисованной в небе. Каждый держал строй, угадывал движение другого. Мы словно чувствовали друг друга. Иногда кто‐то пролетал совсем рядом – и перья касались перьев. Это не просто полет, это нечто большее. Принадлежность. Единство.

Внизу мелькали деревни и поля, лениво тянулись дороги, а где‐то вдалеке синим дымом поднимался над рекой утренний туман. Но там, внизу, было земное. Здесь же, на высоте, нас не держало ничего. Все было просто: мы, небо и путь. И это было прекрасно.

Спустя несколько часов равномерного полета на горизонте показались очертания столицы. Башни, словно каменные копья, прорезали облака, а за их «спинами» уже угадывались крыши, мосты и шпили. Воздух становился плотнее, чувствовалось дыхание города.

Мы сбавили высоту, и шум крыльев стал глуше, будто орлы тоже почувствовали приближение к людскому миру.

Мы так внезапно вынырнули из-за облаков, что, казалось, нас почти никто и не заметил. Ну, может, пара зевак подняли головы. Если не считать королевскую стражу, конечно. Эти ребята не зря свой хлеб едят. Едва наши орлы коснулись земли, как на нас были наведены с десяток арбалетов. И еще столько же бойцов ощетинились щитами и копьями.