Книга Меч света, страница 181 – ГоЛеон

Я нечасто летал раньше. Все больше поезда да лодки. Но не думаю, что даже самолет способен сравниться… с этим. Нас подхватил воздух – густой, живой, пахнущий холодом гор и озоном. Повозку едва покачивало – не больше, чем лодку на тихой воде. Но сердце все равно стучало, будто я сам расправил крылья и взлетел.

Я смотрел вниз и не узнавал землю. Узкие тропы, ущелья, тот самый Клык – все казалось игрушечным, будто мы парим над картой. Это было… нестрашно. Это было правильно. Словно я всегда должен был оказаться здесь, в воздухе, между небом и скалами. Ветер свистел в ушах, залезал под воротник, щипал кожу, и все это было настолько реально, что хотелось кричать от восторга. Я не знал, куда нас везут, но в ту минуту это не имело значения. Потому что я, простой человек, летел, и мир лежал у моих ног.

Чем ближе мы подлетали, тем величественнее становилось дерево. Даже Линель, имевшая среди нас наибольшую связь с природой, была поражена этим исполином.

Когда лететь осталось считаные минуты, Эльриана грациозно выпорхнула из повозки.

— Увидимся чуть позже. Вас встретят на древе и проводят, а у меня еще дела, – сказала она и исчезла в небесной вышине, направляясь к вершине дерева.

Как мы узнали потом, тут была жесткая иерархия. Совет и всевозможная элита располагались ближе к вершине; там же находился тронный зал и покои правительницы. А чем ниже к земле, тем менее привилегированные там жили. Туда же отвезли и нас.

Сойдя на ветвь, по размерам не уступающую городскому проспекту, мы замерли. Прежде всего – от высоты. Ниже зияла пугающая пропасть, скрытая в легком тумане, а над нами раскидывался вертикальный город: террасы, мосты, площадки и навесы – словно само дерево решило стать цивилизацией.

Но сильнее всего поражала атмосфера. Здесь все дышало жизнью и глубокой, древней культурой. Орлы – аэр’наир – были самых разных расцветок: от серебристо-седых с синим отливом до угольно-черных. Их перья были аккуратно уложены или сплетены в узоры, на плечах – легкие накидки; пояса, украшения из ткани и металла… Все говорило об одном: перед нами не просто разумные создания, а народ. Народ с историей и традицией.

Они двигались с поразительным достоинством, почти беззвучно. Кто‐то беседовал у прилавка с фруктами, кто‐то читал свиток, сидя на карнизе, кто‐то спланировал вниз, расправив крылья. Все происходило размеренно, спокойно, будто каждое движение здесь – часть ритуала.

Мы шли по ветви, которая уже давно перестала быть просто ветвью. Это был город. Живой, многослойный, утонченный и древний. Все здесь было вырезано, сплетено, выткано из самого дерева и дополнено легчайшими конструкциями, не нарушающими его дыхания. И чем дальше мы шли, тем больше открывалось деталей.

На одной из площадок, окруженной плетеной решеткой из лозы и тонких перьев, шла спортивная игра. Судя по восторженным крикам и азарту, это было что‐то вроде местного квиддича, только без метел и с двумя парами крыльев на каждого. Орлята, чуть старше человеческих подростков, носились по воздуху между ярусами, перекидываясь сферой, сверкающей живым светом. Один резко набрал высоту, затем нырнул вниз, свернув в плотную спираль, – и едва не снес судью. Толпа болельщиков – пернатые родители, наставники и просто прохожие – дружно охнули и тут же захлопали крыльями.