Книга Лихие приключения вдовы со стажем, страница 22 – Елена Аркадьева

Угроза была прямой, и необходимость принять все меры безопасности была очевидной…

Решив провести ночь подле странной картины, я устроила себе местечко для наблюдения в спальне покойного маркиза, полагая, что то — ценное, разыскиваемое вором, и есть карта, скрытая от посторонних глаз особым хитроумным способом.

Переодевшись в темные одежды, я устроилась на полу напротив входа в комнату, за монументальной кроватью, логически полагая, что я смогу увидеть ночного визитера, если он вздумает, как вчера, проникнуть через окно, но и в то же время, если воспользуется дверью.

На шее свисток — скорее как отвлекающий маневр, поскольку просто некому на него реагировать, по правую руку пистолеты…

В тревожном ожидании я вновь проваливалась в свои воспоминания, как к какому-то итоговому анализу своей жизни…

* * *

— Только дань уважения к Ольге Петровне Богородской, которая самолично попросила меня об услуге стать твоим адвокатом, Катюха, не позволила мне бросить тебя на произвол судьбы, — Яков Левин, как всегда, был прямолинеен в своих признаниях…

Я часто ловила себя на том, что пытаюсь вспомнить его лицо до того, когда произошел тот самый переломный момент, когда он из успешных адвокатов по гражданским делам перешел в когорту легенд уголовных защитников.

Мне было неведомо, что именно руководило моим мужем в те далёкие времена. Мечта о богатстве и славе? Не думаю…

Он верил в презумпцию невиновности как в святой догмат.

— Каждый человек заслуживает лучшего адвоката, которого способен найти, — пояснял он, поправляя очки. — Даже если он виноват. Особенно если он виноват! Потому что система должна быть безупречной, а не удобной.

И он стал этим лучшим адвокатом. Его аргументы были всегда отточены. Он видел слабые места в обвинении за километр. Сначала к нему шли отчаявшиеся обыватели, мелкие жулики, неудачливые бизнесмены. Затем — те, у кого были серьёзные проблемы. А потом пришли ОНИ…

Успех — штука коварная…

Сначала это были просто «сложные дела». Дела, где обвиняемые носили не фамилии, а прозвища, и говорили мало, а платили много.

Я видела его посетителей. Они не шумели и не угрожали — эти люди в дорогих костюмах. Они просто располагались в его кабинете и смотрели на Левина с характерным уважением.

Он не был «их» адвокатом, он стал их стратегом. Его мозг, «работающий» в рамках закона, начал просчитывать шаги не по ходу одного дела, а целой системы, со своими логическими и юридическими взаимосвязями.

Яков мог предсказать действия прокуратуры, знал, какого судью лучше просить об отсрочке, какое незначительное нарушение процедуры можно превратить в брешь в стене обвинения. Он вытаскивал людей из-под самых сложных статей. И с каждым таким «вытащенным» его имя обрастало не просто славой, а авторитетом.

Я хорошо помню тот вечер, когда он впервые упомянул своего «очередного» клиента. Вернулся поздно, не прикасался к ужину, налил себе коньяк — чего обычно не делал.

— Сегодня был Вася Денежный, — сказал он в пространство, глядя не на меня, а на тёмное окно.

— Вася Денежный? Звучит как персонаж из плохого романа, — попыталась пошутить я.

— Не смейся, — Левин отхлебнул коньяк и пояснил: — Это не просто уголовник — это частная институция со множеством личных юристов. И он просит моей консультации на постоянной основе…