Книга Лихие приключения вдовы со стажем, страница 12 – Елена Аркадьева

Полноватый молодой человек лет тридцати пяти, появившийся на пороге, заполнил собой весь дверной проём. Его красное от бега лицо было искажено невероятной злобой.

Олаф де Ланжерон — подкинула мне информацию память «прозрачной леди». Значит, это и есть пасынок, который претендует на особняк.

— Что ты себе позволяешь? — его голос, хриплый и громкий, неприятно резанул мой слух в абсолютной тишине кабинета. — Безродная выскочка! Почему ты уволила слуг?

Я намеренно медленно поднялась из-за стола, ощущая, как холодный гнев заполняет меня целиком. Мой голос прозвучал тихо, ровно, спокойно на фоне его первобытного рёва:

— Решила очистить дом от скверны.

Он замер буквально на секунду, видимо, мозг не успел переварить такую дерзость. Потом что-то щелкнуло в его маленьких, запавших глазах. Звериная, тупая ярость. Он не стал кричать снова, лишь сделал два быстрых шага вперед, и его короткая, толстая рука с размаху врезалась мне кулаком прямо в грудь, чуть ниже ключицы.

Воздух вырвался из моих легких с ошеломительным свистом. Мир на миг померк, пронзенный острой, унизительной болью. Я отшатнулась, ударившись о край стола, лишь чудом удержавшись на ногах. Но от этого потрясения появилась очевидная догадка — этот увалень неоднократно избивал хозяйку моего нового тела.

Это был не первый его порыв, а привычное действие. И, полагаясь на уже имеющийся опыт, он и ко мне применил тот же «аргумент».

Пока я, превозмогая тошноту и жгучую боль, пыталась выпрямиться, пасынок собирался с новыми силами. Было заметно, как его грудь вздымается от торжества и предчувствия.

Но я опередила его, схватив со стола тарелку с остывшей кашей, успевшей превратиться в холодную липкую массу, и с силой и отчаянием метнула всё содержимое в эту мерзкую рожу. Холодная, серая, слизистая масса с комками облепила его прилизанные волосы, прилипла к глазам и потекла за воротник дорогого камзола.

Мужик издал звук, что-то среднее между удивленным хрюканьем и возмущенным воплем, затем замер на месте, ослепленный и ошеломлённый.

Тыкая пальцами в липкую массу на лице, недовольный пасынок пытался убрать её, выкрикивая угрозы, которые тонули в хлюпающем месиве.

У меня не было времени и желания ждать, когда он приведет свои недобрые намерения в исполнение. Боль в груди ныла. Я, не отрывая от него холодного взгляда, поднесла к губам свисток, что оставил полковник, и пронзительно свистнула.

Топот тяжелых сапог послышался почти мгновенно. В незакрытых дверях показались два гвардейца из выставленной охраны и с профессиональным любопытством уставились на открывшуюся перед их глазами картину.

— Господин Олаф де Ланжерон, — мой голос чеканил каждое слово с металлической твердостью, — внезапно почувствовав недомогание, досадно испачкался. Будьте так добры, проводите его до экипажа. И проследите за тем, что бы он никогда больше не приближался к моему дому.

Служивые, не говоря ни слова, подхватили пасынка под руки и твердо, без церемоний, повели к выходу.

— Завтра же жди моего адвоката, гадина! — прокричал разгневанный мужчина, но его голос вскоре затих в коридоре.

Я осталась стоять посреди кабинета, одной рукой всё ещё держась за край стола, другую прижимая к полученному ушибу. Здесь царила тишина. Моя тишина! Я понимала, что это была только первая битва, но я её выиграла.