Книга Проданная в Обитель. Хозяйка соляной лавки, страница 13 – Камелия Найт

Ворота начинают расходиться. Тот самый скрип несмазанных петель, под который меня сюда ввезли, только теперь он ползёт в обратную сторону, и я слушаю его жадно, до последней ноты.

За воротами дорога сразу забирает вниз, к лесу. Серые глухие стены оседают за спиной, без креста, без колокольни, и я велю себе не думать пока ни о Миле, ни о певунье наверху, ни о лекаре, что уже, наверное, трясётся сюда по этой дороге со своими смертными бумагами. Всех сочту потом. Всех до единой. А сейчас у меня новая забота, и сидит она прямо за моей спиной, тёплая и страшная разом.

— Не оборачивайся больше, — говорит он над самым ухом. — Позади не осталось ничего твоего.

— Осталось, ваша милость. Долги. И те, что мне должны, и те, что должна я.

Он хмыкает — коротко, и я не разберу, одобрительно или нет. Какое-то время едем молча, я осваиваюсь и с седлом, и с тем чудом, что жива, и принимаюсь наконец за главное — прикидывать, во что же я вляпалась на этот раз и чем это мне грозит.

— Как звать тебя, купеческая дочь? — спрашивает он погодя.

— Талия. Талия Хартвуд, из торгового дома «Хартвуд и дочь». Пока ещё дочь.

— Дамиан Вардис. — Имя падает тяжело, привычное к тому, что перед ним умолкают. — Дракон Соляного Предела. И раз уж ты, Талия Хартвуд, за одно утро высмотрела в моих книгах то, чего целый штат моих людей не углядел за годы, у меня к тебе разговор посерьёзнее пары краденых возов. Дом мой не просто обкрадывают. Его убивают — медленно, с умыслом. Соляные откупа, что триста лет кормили мой род, уходят из рук. Обозы редеют, поставщики отпадают один за другим, будто кто-то заранее шепнул им бежать. А в книгах всё гладко, и управляющие в один голос клянутся, что дом процветает. Так гладко лгать может лишь тот, кто сидит внутри. И мне до зарезу нужен кто-то, кто умеет читать эти цифры правильно. И кого при этом ещё не купили с потрохами.

Вот оно что. Вот и открылась настоящая цена вопроса, а я минуту назад обольщалась, будто во мне разглядели человека. Никто меня не пожалел и не выкупил по доброте. Меня наняли — прямо здесь, в седле, не дав толком отдышаться после ворот. Что ж, наняли так наняли, дело знакомое. Наниматель, у которого дом медленно режут, а довериться некому, — это, если рассудить холодно, далеко не худшая доля для той, кому нечего терять и очень надо уцелеть. Я снова при книгах, снова нужна, а нужный человек живёт дольше ненужного. Это, пожалуй, первое, что я твёрдо усвоила в этом гостеприимном краю.

Осталась, правда, одна досадная мелочь. Тот, кто заносит нож над домом Вардиса, вот-вот узнает, что дракон привёз откуда-то девчонку, читающую его книги как раскрытую ладонь. И невелика радость — сменить сырую келью на место под чужим, куда более умелым ножом. Но об этом, Талия, будем горевать после. Сначала доедем, а там сочтём и это.

Едем дотемна и ещё полночи, и я успеваю продрогнуть до костей, привалившись к чужой спине, прежде чем впереди, в разрыве между холмами, проступают огни. Редкие, будто кто поскупился даже на них. Дамиан молчал почти всю дорогу. Только раз, когда я задремала и начала сползать с седла, поймал меня за плечо и вернул на место — коротко, без единого слова. Замёрзшая и невыспавшаяся, я считаю плохо, а мне сейчас нельзя считать плохо.