Книга Мама для дочурки бывшего, страница 9 – Рина Фиори

В квартире тихо. Марк бесшумно открывает дверь в детскую, и я осторожно перекладываю Еву в кроватку. Она даже не шевелится. Накрываю ее одеялом, любуясь ее спокойным лицом. Хочется остаться здесь, рядом с ней, защитить от всего плохого, что может случиться в этом мире.

Легкий свет ночника мягко окутывает комнату, отбрасывая причудливые тени на стены. Маленькие плюшевые звери, расставленные на полках, кажутся безмолвными стражами ее сна.

Вспоминаю, как вчера в саду она увлеченно рассказывала мне о своих игрушках, наделяя каждую своим характером и историей. Этот мир, полный фантазий и непосредственности, так хрупок и беззащитен перед лицом взрослой реальности.

Выхожу из комнаты, стараясь не смотреть на Марка. Он ждет меня в коридоре. Молчание давит, и я чувствую себя неловко. Нужно что-то сказать, но слова застревают в горле.

— Спасибо, – наконец произносит мужчина.

Его голос звучит глухо и как-то отстраненно. Киваю в ответ и быстро направляюсь к выходу. Чем быстрее я уйду, тем лучше для нас обоих.

И шагу ступить не успеваю, как из детской доносится плач. Ева. Зовет маму. Но я – не она.

Сердце болезненно сжимается. Останавливаюсь, не в силах сделать ни шагу дальше. Марк тоже замирает, его взгляд полон растерянности. Плач становится громче, надрывнее. В нем столько отчаяния, столько детской тоски. Хочется броситься к ней, обнять, успокоить. Но я знаю, что это не мое место.

Марк тяжело вздыхает и направляется в детскую. Я слышу, как он что-то шепчет Еве, как пытается ее утешить. Голос его звучит мягче, чем когда-либо.

Мне больно. Больно оттого, что я здесь чужая, больно оттого, что не могу помочь.

Не знаю, сколько времени проходит. Минута? Час?

Не выдерживаю и иду в детскую.

— Могу чем-то помочь? – шепчу, присаживаясь на край кровати рядом с Марком.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу благодарность, смешанную с болью. Он устало улыбается и качает головой.

— Спасибо, не нужно. Она просто капризничает. Сейчас успокоится.

Но Ева не успокаивается. Плач ее становится только громче. Она устало хнычет, и я протягиваю руку, щупаю ее лоб.

Прохладный.

Марк поглаживает дочурку по волосам в попытке успокоить ее, но безуспешно. Я смотрю на них и чувствую, как внутри меня нарастает волна отчаяния. Я хочу помочь, но не знаю, как.

Не выдержав, пересаживаюсь ближе и осторожно беру Еву на руки.

Марк удивленно следит за моими действиями.

Девочка тут же прижимается ко мне, и плач ее стихает. Смотрит на меня своими большими, полными слез глазами и тянет губы в слабой улыбке. Сердце мое тает.

Я начинаю тихонько напевать колыбельную, которую помню еще со своего детства. Ева внимательно слушает, и постепенно ее веки тяжелеют. Вскоре она засыпает, тихонько сопя у меня на руках.

Марк смотрит на нас с нежностью. В его глазах столько любви и благодарности, что мне становится неловко. Я боюсь этого взгляда, боюсь тех чувств, которые он во мне пробуждает.

Аккуратно перекладываю Еву в кровать и накрываю ее одеялом. Выхожу из комнаты, стараясь не встречаться с Марком взглядом. Но он следует за мной.

— Спасибо, – говорит, когда мы оказываемся в коридоре. – Ты сегодня очень помогла.

— Не стоит благодарности, мне несложно. К тому же, во всем этом есть и моя вина. Ты знаешь все, что случилось с Евой, я тебе ведь рассказала, как она поймала того котенка. И если ты потребуешь от заведующей меня уволить, я пойму…