Книга Тот, кто хотел меня уничтожить, страница 32 – Юлия Смирнова

— Ну ты хотя бы не ядерное оружие нового поколения изобретаешь у себя в доме, под защитой этого переменного шифратора? — устало спросила я. Вассилис улыбнулся:

— Я не Курчатов, но спасибо за комплимент. Оборонные разработки не ограничиваются атомом. Мы могли бы поговорить где-нибудь в другом месте?

— Это в каком же? — не поняла я.

— Подальше от академгородка. Желательно там, где можно курить?

Я посмотрела на него, как на совершенно чужого человека. Он абсолютно не знал меня — думал обо мне чёрт знает что эти месяцы, пока мы с ним встречались… то есть — спали. Да. Только спали — и всё. Да и я мало что знала о нём.

Он был одет, как всегда: одна из его рубашек с длинным рукавом, джинсы, подпоясанные тем самым ремнём. По-другому Такуди одеваться не умел; впрочем, эти рубашки удивительно ему шли.

Мне впервые подумалось: не выбирал ли он их с какой-нибудь женщиной?

— Это слишком легко, — отказалась я. — Курить ты не будешь, а разговаривать — только в городке. На виду у всех; позорься перед всеми, как ты меня осрамил перед целым вузом.

Такуди кивнул. Мы прошли к Портола-плазе и сели на скамьи друг напротив друга за небольшой круглый столик; мимо нас проходили студенты и педагоги, почти все они слегка тормозили или оглядывались — и шли дальше: русский язык никто не знал, слушать наш разговор не имело смысла.

— На самом деле, ничего секретного я тебе, конечно, сообщать не собираюсь, — медленно начал Вассилис и достал свой телефон. — Здесь электронный переводчик с греческого. Я никогда не говорил о чувствах по-русски; вообще никогда — поэтому буду им пользоваться, если формулировки поплывут. Хорошо?

— О чувствах? Ты вроде собирался рассказать мне о шпионаже, и как так вышло с Хрисонопуло? — удивилась я.

— Разумеется. Об этом тоже. Но переводчик мне понадобится для другого. Ещё у меня есть запись. Позволь, я включу её тебе.

Такуди включил — и я с удивлением услышала фрагмент своего разговора с Хрисонопуло. Вернее, только его монолога, — ведь мы говорили через трубку, и моя речь не могла быть записана; но по его ответам можно было угадать мои реплики.

— Выходит… ты всё-таки нарушил закон… разместил подслушивающее устройство… — только и сумела вымолвить я.

— Да.

— Но никому об этом не сказал.

— Да. Действовал иначе. Запись я приберёг для себя. Предоставление её в суд означало бы лишение свободы для меня — за нарушение закона о неприкосновенности частной жизни. На это я не пошёл. Избрал другой способ. Поэтому тебе пришлось проваландаться в темнице лишнюю неделю. Извини.

— «Извини»?! — взорвалась я. — Лучше поведай, Шерлок Холмс недоделанный: как ты смог прицепить устройство к Хрисонопуло, если вы с ним никогда не встречались?!

— Не я. Андрей Афанасьев, который влип по самые уши. Он отнюдь не корифей, обычная «шестёрка». Его отпечатки обнаружились на визитке, которую он тебе передал от Хрисонопуло; вообще отпечатки на бумаге исчезают через пару дней, но тут нам повезло — бумага визитки глянцевая, не матовый материал, и следы сохранились подольше. Угрозами и шантажом я заставил Афанасьева сотрудничать. Ну а сейчас — он сотрудничает со следствием.

— А до тех пор, пока ты не услышал запись разговора, — ты считал меня Хрисонопульской шпионкой, верно?

Помолчав, Такуди ответил, твёрдо взглянув мне в глаза: