Книга Тот, кто хотел меня уничтожить, страница 25 – Юлия Смирнова

— На Дору!

— Какая ещё, нафиг, Дора?

— Дора Коупленд, декан факультета романо-германской филологии! Мой работодатель! — корчилась я.

— Ничего себе выдержка, — похвалил Такуди. Но я уже привыкла, и мне стало приятно; особенно когда он щекотал бёдра.

— Что это ты стонешь? — подозрительно склонился ко мне «Васька».

— Я притерпелась, и мне понравилось.

Такуди встал, отряхнулся от песка. Я вскочила и побежала к кромке воды следом за ним. Взгромоздилась к нему на колени, пока он сидел на скамейке, провожая взглядом готовое нырнуть в океан солнце. Он никогда не обнимал меня, не ласкал, даже не целовал, если не во время секса; вот и сейчас, когда я повисла у него на шее, его руки остались опираться по бокам от меня на спинку скамьи. Я тихо попросила:

— Обними меня. Ну жалко тебе, что ли?

Помедлив, он нехотя всё-таки до меня снизошёл. Сделал замечание:

— Только хватит пыхтеть мне в шею.

— Это от усталости. Не отдышаться теперь. Быстро выдохлась, видишь же, какая я анемичная, — прижимаясь губами к его шее, прохныкала я в полушутку. Он притиснул меня к себе крепче, и я осмелела:

— Можно тебя поцеловать?

Вне секса у нас никогда не было никаких поцелуев и объятий — и сейчас я особенно остро ощутила, что мне надо это попробовать.

Добрый Вася вторично пошёл навстречу наивной «девочке для секса». Целовался он превосходно — так же, как делал всё остальное. Сперва он неохотно сделал мне одолжение; но в процессе мы оба распалились, Вассилис вошёл во вкус и глуховатым от страсти голосом распорядился:

— Поехали домой.

— Нет, поцелуй ещё, пожалуйста, — прохныкала я; Вассилис продолжил меня зацеловывать, после чего потащил к машине, которая стояла в укромном месте подальше от парковки, за кустами на берегу.

— Сама виновата. Я предлагал доехать до дома, — я опомниться не успела, как Вассилис стащил с меня слитный купальник, оставив полностью обнажённой. Мне всегда казалось это дикой пошлостью — заниматься сексом в машине; но сейчас, на заднем сидении, я была в абсолютном плену человека, который меня подминал, и рассудила, что сопротивление бесполезно. Так что меня снова поимели — жадно и грубо, да в придачу в неудобной позе. Потом он сполз с меня, пересел на водительское сидение и с трудом дорулил до дома — хорошо хоть, ехать было всего пятнадцать минут.

— Я тебя ненавижу, — шепнула я, когда мы уже лежали в постели и я внимательно рассматривала каждый сустав его пальцев. — За то, что я тебя люблю, а ты меня — нет.

— Совершенно верно. Ну, целуешься ты и впрямь как влюблённая, — сухо подтвердил Такуди. Я засмеялась, укладываясь головой к нему на грудь:

— А и ладно. Зато тебе не понять, как это приятно: с восторгом рассматривать любимого человека и восхищаться им. Я таких рук никогда не видела. Представляю, как удобно работать такими пальцами.

— С чем угодно, кроме мелких винтиков, — недовольно вспомнил Такуди. — На самом деле, это у тебя руки красивые. Ногти — просто настоящее украшение, я натуральных ногтей такой красивой формы никогда не встречал. По-моему, это совсем не русские ногти.

— Конечно. Греческие, — засмеялась я. — Всё самое лучшее делают в Греции. Как там говорит старая присказка? «В Греции всё есть». Значит, все макеты техники, все установки ты… как это по-русски-то… ффух… создаёшь и устанавливаешь сам? За запертыми дверьми комнат своего дома, в своей сверхсекретной лаборатории?